Сказка о царевне Сатамон

Физик Иван как-то весенним утром листал журнал по египтологии, и взгляд его остановился на изображении царевны Сатамон, жившей тридцать четыре века назад. Иван узнал всё, что можно, о её родителях, и о знаменитых царственных бабушке с дедушкой — Туйе и Иуйе; узнал всё, что смог, об обычаях того времени, о том, что ели, во что играли, о чём думали. И лишь о Сатамон ему не удавалось узнать почти ничего: он снова и снова разглядывал её фигуру в профиль — стройную девушку с прямой спиной — на ней были лишь ожерелья, церемониальный парик, длинная юбка, браслеты, а в руках систр и менат — и всё, только одно изображение. Иван бредил девушкой днём и ночью, мечтал, увлёкся древнеегипетским языком.

Он занялся живописью, копировал много-много раз её портрет, изучил кисти рук, плоский живот и узкие ступни, представлял, как при дыхании едва заметно вздымается её грудь, как губы едва произносят короткие и отрывистые слова, которые — её голосом — сразу окрашиваются нежностью и тёплым ветром. Научился двумя движениями рисовать линию её маленького лица в профиль — чуть пухлые губы, аккуратный носик, выразительные глаза…

«Физик я или где?» — подумал как-то Иван. И изобрёл машину времени. Конечно, для начала он по всем правилам доказал в расчётах невозможность её существования, потом пошёл от противного, поставил точку и едва не опрокинул чашку с кофе, потому что дело было уже за полночь. Спать ему в эту ночь не пришлось; да и в следующую тоже. Принцип действия машины оказался настолько прозрачным, что Ивану потребовались только большое зеркало, ножницы, бумага, семнадцать мелких монет и бутылка воды.

И ещё парочка сложных приборов, в которых разбирался только он.

Утро занималось, а песок под ногами скрипел и уже нагрелся. Проходящие мимо люди с удивлением смотрели на необычно одетого Ивана. Действительно, в четырнадцатом веке до нашей эры джинсов не носили. Хорошо, что было очень рано, и встретилось всего два человека, оживлённо говорившие меж собой на ходу. Совсем, совсем не так звучала египетская речь, как писали в учебниках, но отдельные слова Иван всё же понимал.

Он направился к приземистым строениям, где должна была обитать Сатамон. Стража, на его счастье, спала сном сытого младенца, и Иван, осторожно ступая, прошёл во внутренний двор. И застыл: девушка, оказывается, уже проснулась и занималась утренним туалетом. Омывала лицо, руки и грудь из большой золочёной чаши.

Иван видел её со спины. Затаив дыхание, смотрел на изящно нагнувшуюся девушку, на её ниспадающие одежды, на ноги, едва видные в складках ткани, на буйные чёрные волосы — и тихо отпрянул за небольшую колонну, когда царевна распрямилась.

Он стоял не дыша, думая сразу о двух вещах — как портрет возрастом в три с половиной тысячи лет удивительно точно передал черты его царевны — и как остаться незамеченным, и что делать дальше… Думать долго не пришлось: девушка, бесшумно ступая босыми ногами, подошла к нему и спросила:

— Ты тоже не из этого времени?

По-русски спросила. С лёгким акцентом, как южанка, но вполне бегло, быстро, тихо.

Иван стоял, не в силах сказать ни слова, смотрел на её грудь, уже богато закрытую ожерельями, и подбирал слова, почему-то по-египетски. И тут девушка рассмеялась:

— Скажи, ты проделал весь этот путь, потому что я тебе понравилась?

— Я тебя люблю,— сипло сказал Иван по-древнеегипетски.

— Ты неправильное слово подобрал. Этим словом можно любить… ммм… например, вареники или кататься на велосипеде. Ведь в твоём времени есть велосипеды?

Иван кивнул.

— Я скоро уже уеду отсюда. Я родилась в 2134 году в Москве. Мы в институте нашли дневники Ивана Терехова, где он написал о том, как создал машину времени, и теперь у нас стажировки: я уеду, а на моё место приедет Латина, похожая на меня девушка. И так далее, потом стажёры постарше, и так до 37 лет.

— Иван Терехов, говоришь? — наконец, по-русски молвил Иван.— Меня так зовут, Сатамон.

Сатамон улыбнулась ему:

— Твои глаза вроде бы не обманывают. Ведь ты явно из моего прошлого, а как-то же ты сюда приехал?

Иван, чуть помедлив, взял девушку бережно за руку, поднял, рассматривая пальцы, которые рисовал много раз. Встал на колени, рассматривая Сатамон с головы до ног, словно она была музейным экспонатом.

— Похожа? — с лёгкой улыбкой спросила девушка.— Это изображение с меня делали — то, которое ты наверняка знаешь.

— Сатамон. А где настоящая… Сатамон?

— Ты разочарован, что я не настоящая египтянка? Нет, Иван, я прямой потомок египетского рода — это было легко выяснить. А настоящая Сатамон… Её не было, Иван.

Голос её журчал в рассветной полутьме, тепло руки действовало на физика Ивана расслабляюще, и всё же, когда послышались шаги, он встрепенулся. Сатамон негромко рассмеялась, спрятала его в нишу за занавесью, переговорила со стражниками властно и нетерпеливо, для Ивана совсем непонятными словами, и лишь когда стражники ушли, снова подошла к молодому человеку. Иван, глядя во все глаза на её смуглое изящное тело в первых лучах утреннего солнца, наконец, осознал полную невозможность происходящего.

— Тебе пора,— сказала Сатамон.— Пора. Может быть, я приеду к тебе в гости ненадолго. Идём.

Иван повиновался. Горечь предстоящего расставания, слишком короткое свидание — и всё же та сказка, в которую он сумел окунуться — голос Сатамон прервал его мысли:

— Пусть у тебя всё будет хорошо, Иван.— Она посмотрела на него большими глазами, ласково погладила пальцами по щеке. Он задержал её ладонь, и в это мгновение растаяла она у него в руке, и снова был он в своей комнате, московской и в зимнем свете из окна.

— Сатамон…

Иван подумал, что так и не узнал настоящего имени девушки. Да и так ли это нужно было ему? Он принялся ждать её в гости, и с этого дня аккуратно застилал холостяцкую постель и держал в квартире идеальный порядок.