Обречённый говорить правду

Юрка, по своему обыкновению, вертя в руках шнурок от капюшона, рассказывал что-то про свою Наташу, но я его слушал невнимательно.

Дорогу от работы до дома мне пришлось проделать пешком. Размеренная ходьба немножко остудила меня: я был очень злой. Я получил от одного клиента аванс, не так чтобы много, но деньгам я всегда искренне радовался. Вышел на улицу, какая-то нищая попросила у меня «копеечку», я буркнул что-то в том смысле, что у меня нет денег, увидел троллейбус, забежал в него и, полюбовавшись на симпатичную соседку напротив, полез за деньгами. Мелочи в кармане не оказалось, я, вздохнув, полез за портмоне, в которое положил аванс. Я раскрыл его и некоторое время внимательно смотрел на пустые отделы. Похлопал себя по карманам, убедился, что со мной нет ни копейки, сдавленно выругался и выскочил на следующей остановке, пока до меня не дошёл кондуктор.

Я вернулся на работу, перерыл рабочий стол; денег, понятное дело, не нашёл. Настроение сделалось отвратительным, на улице накрапывал игрушечный дождик, я шёл домой пешком и предавался упадническим мыслям. По дороге меня нагнал Юрка, сходу стал жаловаться на девушку, я кивал и думал о своём.

— Давай пивка, что ли, вечером попьём? — наконец, отчаявшись завладеть моим вниманием, предложил он.

— Нет, наверное, у меня не получится, меня уже в гости пригласили,— соврал я. Никто меня не приглашал, но и к Юрке идти не хотелось.

Дома я первым делом схватил надрывающийся телефон, узнал голос Эльки, которая пригласила меня вечером на дружескую вечеринку. Перспектива увидеть Эльку с лихвой покрывала мою мизантропию, я согласился, принялся выбирать рубашку и вдруг задумался. Про гости-то я не соврал, как оказывается.

Я выпил чаю, невнимательно читая книжку про ужасы в североамериканском городке, потом углядел будильник, который стоял в моей холостяцкой комнате почему-то на коробке от телевизора. Будильник второй день всем своим видом выражал мольбу скорее починить его: при утреннем звонке у него отлетела часовая стрелка. Я взялся за дело, но скоро мой энтузиазм поостыл: детали были мелкие, норовили выскользнуть из пальцев, да ещё свет был какой-то тусклый.

В конце концов я не выдержал и внятно сказал ему:

— Чтоб ты провалился!

Будильник качнулся обиженно и ушёл сквозь стенку коробки куда-то вниз.

Мне показалось, что это было как в замедленном кино. Потому что мысли уже выстраивали цепочку: деньги — гости — будильник…

Я не поверил. Я решил проверить и отчётливо произнёс:

— У меня в кармане тысяча долларов.

Я взмок, обыскивая все возможные карманы на одежде в доме, пока до меня дошло: я говорил предыдущие фразы кому-то. Именно кому-то, прямо обращаясь. Я вздохнул, набрал номер Юрки, мы с ним перекинулись несколькими фразами, а потом я небрежно так, идя ва-банк, обронил, что пива мы обязательно попьём, только завтра, потому что я сегодня денег получил, у меня полны карманы денег, но сегодня вот занят вечер…

Уже прощаясь, я с удовольствием ощутил в карманах банкноты. Положив трубку, я издал какой-то радостный вопль, изобразил балетное па, задев люстру, устыдился и пересчитал деньги. Аванс или около того. Я алчно улыбнулся.

На крыльях я вылетел из дома, накупил цветов, конфет, шампанского и помчался к Эльке. Которая с порога остудила мой пыл, познакомив со своим молодым человеком, Серёжей, веб-дизайнером в очках, который был бы вполне симпатичным и приятным, не будь он её парнем. В комнатах уже крутились гости и музыка. Я отдал подарки, улыбнулся, пожал ему руку, зашёл в комнату и, не сдержавшись, прошипел: «Чёрт бы тебя побрал!»

Секунду спустя в оглушительной тишине, образовавшейся в моих мозгах, появилось понимание чего-то очень, очень плохого. Я рванулся в прихожую, где кто-то в чёрном за локоть увлекал Сергея за дверь. Я зацепился рукавом за ручку в коридоре, а пока пытался освободиться, пока сбросил куртку, передо мной осталась только закрытая дверь.

…На следующий день мы сидели с Юркой в кафе, и я в припадке откровенности рассказал ему всё. Заканчивая трогательным Элькиным поцелуем на прощание.

К моему удивлению, он нисколько не выразил недоверия, откинулся на стуле и сказал:

— Я совсем недавно рассказ читал про что-то похожее. «Человек, обречённый говорить правду» или как-то так. Не помню автора, Панфилов, что ли… Так вот, там сбывалось всё, что герой говорил. То есть он невольно оказывался прав всегда…

Я, полностью расслабившись от вина (мы решили не снисходить до пива) и музыки в кафе, предложил экспериментировать.

Через десять минут я был трезв как стёклышко, потому что ничего не получалось. Не появлялись деньги, ничего не происходило из того, что я заказывал. Все эти три нелепых случая вчера были обманом?

— Тыква,— произнёс изрядно захмелевший, а следовательно, философски настроенный Юрка.

— Что? — Я уставился на него изумлённо.

— Карета превращается в тыкву ровно в полночь,— пояснил он.— Вчера было, сегодня нет.

Я был в отчаянии. Я признался, что уже с утра жалею исчезнувшего Сергея, думал сегодня под вечер (ну, или завтра) вернуть его… Как же так…

На улице сыпал дождь, я поднял воротник куртки и задумчиво шёл домой.

Навстречу двигалась смутно знакомая фигура. Я поднял глаза и узнал Сергея. Он приветливо поздоровался со мной, сказал, что вчера срочно с работы вызвали, не смог даже на празднике у девушки посидеть.

Расстались мы друзьями.

Собственно, я в детстве к сказкам относился с настороженностью.