Всё начинается с бутерброда

Бывают такие моменты, когда в сознании возникает отчётливый образ бутерброда с колбасой, и ты уже точно знаешь, что противостоять этому ты не сможешь. Некоторое время ты ещё лежишь в постели и смотришь в тёмное окно, за которым бесшумно волнуются деревья, а потом встаёшь и идёшь на кухню.

Некоторое время я лежала в постели. Я испытывала силу воли.

К нескольким дням, которую мне предстояло провести в одиночестве, я подготовилась основательно: купила побольше той еды, которую принято считать вредной, сыра, австрийской колбасы и бутылку вина. И спрятала всё это в холодильник.

Теперь я наслаждалась силой своей воли. Бутерброд с колбаской явственно заполнял моё сознание, но я не поддавалась. Я была сильной.

Правда, недолго. Вздохнув, я спустила ноги на пол, завернулась в плед и босиком спустилась в кухню.

Осознание того, что я одна в тёмной огромной двухэтажной квартире, наполняло меня тайным величием и где-то на границах сознания притаившимся ужасом. Я не включала свет. Днём я исследовала все закоулки, потому что в таких квартирах мне ещё не доводилось жить; ощупью спустившись по лестнице, я раскрыла холодильник. Он озарился мягким светом, но я тем не менее замерла в недоумении.

В холодильнике явно кто-то побывал до меня.

Несомненно, холодильник соответствовал масштабам квартиры, и в нём запросто мог кто-то заблудиться и даже остаться ночевать, но шутки шутками, а колбасы в холодильнике не было.

Я в задумчивости опустилась на пол.

Со стороны я, наверное, смотрелась очень эффектно — сидящая на полу по-турецки в небрежно наброшенном пледе и театрально освещённая распахнутым холодильником. Он, к слову, начал издавать предупреждающие звуки о том, что его пора закрыть, но я мстительно размышляла ещё несколько мгновений. Тому, кто мог любоваться на меня со стороны, я негромко и, кажется, не очень уверенно сказала:

— Ну и кто лишил меня бутербродов?

Но ответа, ясное дело, не получила. Хотя, нужно сказать, почти уже рассчитывала, что тьма расступится, и на сцене появится какой-нибудь прекрасный бутербродный воришка. Впрочем, прозвучало это как-то сипло от переживаний, так что прекрасный воришка мог и не расслышать.

Я снова вздохнула, включила на кухне свет и захлопнула холодильник. И тут уже испугалась по-настоящему. Потому что на столике для резки овощей рядом со мной стояло блюдо, наполненное бутербродами с колбасой, сыром, зеленью, шпинатом, помидорами, маслинами, лососем и бужениной. Не припоминаю, чтобы я всё это покупала. Поэтому я, плотно завернувшись в плед, взбежала к себе в комнату, включила свет и там, заперла комнату изнутри на ключ, собрала все предметы туалета, которыми я художественно украсила прикроватный столик перед сном, и быстро оделась. Немного поколебавшись, я открыла дверь и высунула нос наружу. Посторонних звуков так и не было. Я не слышала, как кто-то орудовал ножом и хлопал холодильником все те два часа, пока я пыталась уснуть.

В доме стояла полная тишина, и даже мои шаги были слишком шумными. И отдавались гулкими ударами сердца. Я осторожно спустилась по лестнице.

Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы блюда с бутербродами не было. Чтобы я могла поверить, что мне это почудилось посреди ночи в тёмной квартире. Мне было одиноко и неуютно. Я нащупала в кармане мобильный телефон, который зачем-то взяла с собой на кухню. Оружием не назовёшь, но уже не так одиноко.

Блюда с бутербродами не было.

Кухня безмолвствовала, залитая светом; в холодильнике была купленная мной австрийская колбаса. Холодильник снова стал издавать недовольные звуки, когда понял, что я слишком долго созерцаю свои покупки.

Я сделала себе бутерброд и задумчиво сжевала его, не почувствовав вкуса. Опомнилась, сделала ещё один и съела его вдумчиво и проникновенно. Мне захотелось вина; я отыскала бокалы; правда, один разбила, но посчитала, что в масштабах этой квартиры потеря будет незаметной.

За окном что-то зашуршало, и я замерла.

По стёклам стекали струи дождя. Я раскрыла окна и до половины высунулась наружу вдохнуть свежего воздуха. Потом налила себе полный бокал вина, забралась на огромный подоконник с ногами и стала смотреть на улицы внизу. Просто пить и любоваться мокрым городом было скучно, поэтому я принесла из комнаты ноутбук, включила музыку и налила себе ещё вина.

За окном лило не переставая, но как-то спокойно, так что холодные брызги дождя едва долетали до моих ног. Я сделала музыку громче, и тут загрохотал гром. Ещё громче.

Фиолетовые молнии во всё небо, грохот, который был громче моей музыки, так что я не стала убавлять громкости — никто из соседей не протестовал. Я налила себе ещё вина, уже третий бокал, и выпила его почти залпом, закусывая хлебцами с прованскими травами. После третьего бокала я перестала пьянеть, снова налила бокал до краёв и пошла искать балкон. Днём я даже не подумала об этом. Он оказался не единственным в этой квартире, и я, положившись на случайный выбор, вышла на тот балкон, что был ближе к кухне. Я почувствовала, как по босым ногам скачут острые капли. Лужи внизу были белыми от пены, а струи дождя стояли почти непрозрачной стеной. Я прислонилась к холодной стене.

В одной руке у меня был крошечный бутерброд. На большие я уже была не способна, а просто пить вино было слишком холодно. В другой, соответственно, бокал.

— Приятного аппетита!

Я вздрогнула, едва не уронив бокал.

Слева от меня, на соседнем балконе, стоял молодой мужчина и любовался струями дождя. В частности, теми струями дождя, которые стеной падали с неба совсем рядом со мной.

— Спасибо.

Он чуть улыбнулся. Я подумала, что длинная сигарета в пальцах была бы эффектнее, чем бутерброд.

— Обычно на балконах видишь романтичных девушек с сигаретами и кофе, а вот с бутербродом в первый раз вижу,— сообщил сосед.

Мне пришлось прикрыть глаза и сообразить, точно ли он мой сосед или всё-таки дислоцировался на одном из балконов необъятной квартиры. Ещё я подумала, что я не зря оделась.

Возраст его мне было сложно определить. Худощавый и моложавый — этим можно ограничиться.

— Вы меня напугали.

— Извините.

— Это не вы украли у меня бутерброды?

Он рассмеялся:

— Что, простите?

Как ему было объяснить, что я испугалась блюда с бутербродами с красной рыбой и сыром? Но бокал вина в моих руках был уже четвёртым, и он был уже наполовину пуст — к несчастью, потому что мне снова придётся бежать на кухню за вином, а прекрасный бутербродный воришка в это время может сбежать,— и мне уже сложно было остановиться, поэтому я немного путано объяснила ситуацию.

— И они исчезли.

— Вы уверены, что на верхних полках холодильника нет форели или сёмги?

Я одним глотком допила вино и сообщила, что нужно проверить.

Табуретка, которую я отыскала на кухне, была уже мягкой и податливой, но я, сохраняя равновесие, всё же отыскала на верхних полках холодильника аккуратно нарезанную рыбу. Это придало мне сил, и я решила угостить незнакомца. Правда, очень опасалась, что блюдо с бутербродами может выскользнуть где-то между балконами, поэтому передумала угощать его, а просто налила ещё вина и отправилась на свежий воздух.

Незнакомца, конечно, уже не было. Я прислушалась к себе и поняла, что меня это не очень расстроило.

Дождь стихал, но молнии ещё блестели временами, правда, уже не такие впечатляющие. Я вытащила на балкон кресло, забралась в него. Подумала, что не помешал бы плед, но внутрь идти уже не хотелось. Была свежесть, воздух был не таким уж холодным, я поставила бокал рядом с креслом и прикрыла глаза.

Я проснулась от того, что пришёл рассвет. Город вокруг был влажным и слегка оранжевым. Тёплые краски потихоньку заливали стены домов, и мягкая свежесть касалась щёк, рук и ступней. Я потянулась. Надо выпить чаю: в голове гуляли странные воспоминания о середине ночи.

На кухне ноутбук был выключен. Не припомню, чтобы я выключала даже музыку, но почему-то я решила не удивляться. Выключен так выключен.

Чайник засопел, я налила себе крепкого чаю и взяла горячую чашку обеими руками. Утро за окном всё расцветало, и настроение было великолепным. Я знала, что главное сейчас — не проходить мимо зеркала, а сначала по возможности принять освежающий душ.

Через пару часов в дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек с сумкой почтальона; в нём я без труда узнала ночного собеседника. Я поздоровалась вежливо, но без теплоты, и он протянул мне телеграмму. В ней тётя Агнес, в квартире которой я гостила, сообщала, что забыла сказать мне про рыбку, которую оставила для меня. Тётя не любила пользоваться телефоном.

Через пару месяцев, когда я гуляла по вечернему городу со спутником, работающим почтальоном, он обронил фразу, показавшуюся мне подозрительной:

— Иногда всё начинается с такой мелочи. Например, с бутерброда.

Через пару лет мои подозрения подтвердились, но об этом я напишу потом.