Долгая дорога к дому

Осенью и зимой у меня обостряется слух. Обычно я слышу максимум на двести или триста метров, а в мороз иногда получается до километра. Не звуки автомобилей, которые ночью и за пару километров можно услышать, когда стритрейсеры с ума сходят, и не пьяные вопли, которые не хочешь, да услышишь. Нет, обычную речь. Я могу сидеть на скамейке у дома или курить на балконе, а вы в это время можете секретничать со своей барышней (или, если вы барышня, то выбор за вами, с кем секретничать), а мне всё слышно. Я никогда этим не пользовался: мои работы и увлечения связаны совсем с другими вещами, а такую свою особенность я использую просто для развлечения. Хотя вы вправе мне не верить, конечно.

Я, как обычно, в куртке стоял на балконе и курил какие-то недорогие сигареты. Было прохладно, но уходить совсем не хотелось. Чуть смеркалось, как обычно зимой, уже около четырёх. Я вслушался и поймал отрывок разговора.

— Давай подождём. Зелёный уже горел.

— Давай.

Два немолодых голоса, сначала её, потом и его. И тишина. Точнее, шаги проходящих мимо людей, звуки автомобилей, но я уже давно научился не слышать их.

Снова её голос:

— Вот уже сейчас зелёный. Пойдём осторожненько.

Я представил, как они бережно ведут друг друга под руку. Скорее, она его на самом деле. Лет под семьдесят обоим. За долгие годы ноги стали уже не те, и скользкую дорогу они переходят долго, поэтому предпочитают идти только тогда, когда зелёный свет уже загорелся. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Это всё было очень трогательно. Я тоже хотел бы до семидесяти лет сохранить такие нежные отношения с женой. Или до восьмидесяти, чем не шутят.

Они, очевидно, дошли уже до следующего перекрёстка. Во время ходьбы я слышал только их дыхание, а сейчас они снова заговорили:

— Красный.

— Ничего, подождём. Не торопись.

И снова молчание.

Наверное, в таком возрасте слов нужно всё меньше.

Я по себе помню. Когда с кем-то знакомишься хорошей, сначала слов просто не хватает: хочется рассказать всё, поделиться, найти все точки соприкосновения и похожести, захлёбываться во впечатлениях, тонуть в фантазиях и мечтах, возвращаясь домой, а потом — через месяц или два, а то и три — слов уже нужно чуть меньше: рассказал обо всех увлечениях, обо всех историях из студенческой жизни, обсудил всех случайных общих знакомых, и если всё хорошо, учишься понимать друг друга без слов, то сознательно, то подсознательно, и каждый раз оба радуемся, понимая друг друга с полузвука.

А они… Десятки лет, проведённые вместе, научили понимать друг друга с полувзгляда. А слова — чтобы не забыть, как говорить. В основном для внуков.

Сигареты закончились, а уходить с балкона не хотелось. Судя по голосам, они прошли уже все перекрёстки и скоро должны были зайти в наш двор. Я терпеливо ждал — просто увидеть их.

Скоро во двор вошли, действительно, бабушка с дедушкой, но не под руку, как я ожидал. В руках у старушки было что-то небольшое, чего я не мог разглядеть с пятого этажа. Они неторопливо шли в сторону последнего подъезда: я часто видел, как они выходят оттуда. Наверное, там и живут.

Любопытство пересилило меня. Я обулся, сунул в карман бумажник — забежать в магазин — и одним махом сбежал с пятого этажа на улицу. Они уже были недалеко от своего подъезда. Я спокойно пошёл вслед.

Проходя мимо, я разглядел. В руках и старушки была какая-то незамысловатая электронная игрушка. Бабушка тихо говорила своему спутнику:

— Смотри. Опять зелёный загорелся. Твой ход. Нажимай!

Дедушка бережно принял из её сморщенных лапок игрушку, вгляделся, нажал на какую-то кнопку и снова отдал ей. После чего они вместе зашли в подъезд.