Глава 9

Мигель набрал горсть сушёного изюма.

— Как? — переспросил он с улыбкой.

— Доктор доисторических наук. И нечего смеяться,— Линда надулась и отвернулась.

Мистер Какао бросил изюм в тесто, раскатал пару лепёшек и бросил их прямо на раскалённый борт катера. Солнце пекло неимоверно, и тонкий хлеб жарился за считанные минуты.

Линда в купальнике сидела чуть поодаль, в тени полуразрушенной башенки, а Мигель готовил обед в полевых условиях. В двухстах метрах к югу плескалось море; вода в нём была парная. Линда пару раз сбегала искупаться, но высыхала ещё по пути обратно, и только обожгла ступни о горячий песок. Поэтому отсиживалась в тени, время от времени болтала, однако Мигель был какой-то рассеянный, слушал вполуха и напевал песенки на родных языках, переворачивая лепёшки и дуя на пальцы. Девушка сердилась, но недолго.

Она пыталась понять, что за человек этот Мигель.

Он возник совершенно неожиданно в такой ситуации, в которой любого другого она бы огрела тем, что попалось бы под руку. Вместо этого в номере отеля, одетая в одно лишь полотенце, она с ним принялась разговаривать, а потом, оставив кота родителям, отправилась с Мигелем гулять. Собственное неразумное поведение у неё с трудом укладывалось в голове. Мигель показывал ей чудеса города, возил на пляжи и на ферму тарантулов, угощал удивительными напитками, подарил несколько драгоценных камней, но ни разу не прикоснулся к ней, если не считать того, что время от времени брал её руку в свою.

— Готово. Горячая, правда. Будешь? У меня в катере «Арзумани» из винограда «изабелла».

— Это вино?

— Ни в коем случае. Вино на такой жаре я бы сам не рискнул пить.

Мигель положил на лепёшку солоноватый сыр, налил девушке ледяного напитка, и они принялись обедать в тени здания.

Девушка долго разглядывала лепёшку, приготовленную таким сомнительным образом, однако, когда попробовала, откусив хрустящую корочку, отбросила нерешительность и стала с аппетитом уплетать лакомство.

— Где ты научился готовить?

— Я же подолгу летаю. Чем-то надо заниматься.

— А я думала, ты грабишь корабли, захватываешь прекрасных рабынь, а они тебе готовят всякие кушанья.

— Вот я бы и не подумал, пока ты не сказала,— засмеялся Мигель.— Так ты расскажи, что за необычная специальность.

— Не буду. Ты смеёшься надо мной.

— Нет,— серьёзно сказал Мигель.— Это просто необычно. Я про такое никогда не слышал.

— Он один из самых молодых докторов наук. Ты про него мог читать даже. Но ты же космический пират, тебе не любопытно,— язвительно сказала Линда.

— Ты не совсем ко мне справедлива,— кротко заметил Мигель,— но продолжай.

— Ну так вот,— нимало не смущаясь, продолжила девушка.— Доисторические науки появились всего лет десять назад, точнее, оформились как наука. На самом деле, это почти математика, статистика. Восстановление событий, которые не зафиксированы вообще нигде. Восстановление исчезнувших языков. Восстановление облика построек, разрушенных до основания, и людей, от которых не осталось даже скелетов.

— Машина времени,— прожевав, сказал Мигель.

— Вот я так и знала, что ты несерьёзный. Как с тобой можно разговаривать?

— До сих пор же получалось,— улыбнулся Мигель.

— Да я сама удивляюсь.

Для Мигеля с утра было два потрясения. Во-первых, девушка, как оказалось, была мастером спорта по одному древнему восточному боевому искусству, а во-вторых, у неё был не только любимый кот, но и любимый мужчина, работавший на Земле — красавец, спортсмен и учёный, доктор доисторических наук…

Впрочем, Мигель успокоил себя, что у него же должны быть и друзья, а не только любимые девушки. А собеседником Линда оказалась замечательным. Знала много, слушала внимательно, юмор понимала, поэтому при известии о любимом мужчине мистер Какао довольно заметно расстроился. Девушка это заметила, но виду не подала.

— Мигель, а чем ты занимался до того, как стал негоциантом?

Мигеля немного позабавило это старомодное слово. Он подумал и сказал:

— Собирал марки, например.

Девушка от изумления застыла с недоеденной лепёшкой в руке.

— Марки?

Он кивнул.

— Значит, ты филателист? — слово она произнесла по слогам — как будто первый раз произнесла его вживую, вместо того, чтобы прочитать по привычке, скользя взглядом.

— Не все и помнят, что это такое,— улыбнулся Мигель.

— Мой папа собирает марки. Правда, достать их сейчас сложно. У тебя большая коллекция?

— Была, пока не сгорела,— лаконично ответил Мигель.

— Ну вот… А то бы я знала, чем тебя порадовать.

— Я бы собирал марки и сейчас, просто с нуля неприятно было начинать. Около четырёх тысяч марок было. Даже с английской королевой. Польские, советские, японские, латышские, немецкие…

Линда достала свою сумочку из недр катера, едва не обжёгшись о раскалённый борт, достала оттуда большую записную книжку, полистала и выудила большую в синих тонах марку с изображением Гагарина. И не просто марку, а целый блок с перфорацией, которая окружала марку. Девушка протянула сокровище Мигелю.

Он осторожно взял её двумя пальцами за края, чтобы не касаться поверхности.

— Тысяча девятьсот семьдесят шестой.

Линда наблюдала за ним с улыбкой.

Мигель приблизил марку к глазам, словно был близоруким. Она вдруг поняла, что он вдыхает запах: кусочек бумаги с клеем, который нужно было облизать языком, чтобы приклеить к конверту, обладал неповторимым запахом, ни на что не похожим, и словно только что был отпечатан и выпущен из производства.

— Металлография,— полувопросительно произнёс Мигель. Он рассматривал марку со всех углов, провёл несколько раз по рельефной поверхности пальцев. Потом протянул её обратно девушке.— Представляю, как твой отец обрадуется.

— Это тебе,— удивлённо улыбнулась Линда.— В подарок.

— Ты что,— сказал Мигель.— Ты знаешь, сколько она сейчас стоит? Впрочем…

— Мигеееель,— перебила его девушка, ласково растянув последнюю гласную,— прекрати. Это подарок. Когда ты отвезёшь меня в город, я тебе подарю ещё пару конвертов из Эритреи с гашёными марками. И, если найду, марку из Афганистана: она совсем необычной формы.

— Приятно, что моя новая коллекция начнётся с твоих подарков,— галантно ответил он.— Правда, не знаю, чем я заслужил такое.

— Почему заслужил? Разве не приятно просто так дарить подарки? А ты ко мне отнёсся с первого дня как к равной — не смеялся над моим возрастом, не считал меня неумехой и глупой девочкой.

Мигель удивлённо посмотрел на неё:

— А почему я мог смеяться?

— Не знаю. Всегда так было. Не хочу об этом, ладно?

— Захочешь — расскажи.

— Хорошо.

Мигель забрался внутрь катера, распахнул панель настроек и начал возиться с проводами. Ему нравились новые катера: купол почти целиком прозрачный, снизу обзор прекрасный, да и внутри очень уютно и просторно.

У Линды зазвонил телефон. Она высыпала на песок содержимое своей сумочки, вполголоса бранясь, откопала телефон:

— Да-да, солнце?

Мигель нахмурился, воткнул в уши наушники и углубился в блок навигации.

Через десять минут девушка потрясла его за плечо:

— Я уже минут пятнадцать тебя зову-зову.

Она стояла перед ним со слегка виноватым видом, одетая в шорты и футболку.

— Тут за мной мужчин мой скоро приедет. Срочная поездка одна… Ты не обидишься, что я тебя тут брошу?

Мистер Какао задумался.

— С одной стороны, стоило бы тебя поревновать.

Девушка прыснула.

— Не надо, Мигель, ты не умеешь.

— О, это ты просто не видела. Я так ревную, что с гор лавины сходят.

— Ага, и вешние ручьи.

— Линда, кто вас научил так изысканно издеваться,— насупился Мигель.

Раздалось тарахтение старенького катера. Мигель вздохнул, подумав мимолётно, что его катер бесшумный и приятнее во всех отношениях.

Девушка с улыбкой помахала ему рукой и побежала к «Пегасу», который приземлился метрах в ста. В одной руке она держала сумочку, в другой сандалии.

Мигель бросил наушники на заднее сиденье, включил музыку погромче — электрическая скрипка была в настроение, с места взял под резким углом вверх, за считанные минуты долетел до города и с грохотом посадил катер, вспугнув стаю ворон.

Управлял он прекрасно, но настроение было хмурое.

Местные вороны, большие, как собаки, испуганно выглядывали из-за угла, когда он входил в приземистое строение — местный кабачок «У Долговязого Джо».

— Два эля.

— Привет, Мигель,— поздоровалась кельнерша.— Ты сегодня сам не свой.

— Да,— неопределённо ответил он.— Бывает.

Кельнерша поставила перед ним две огромные кружки с элем.

— Без ничего? — спросила она.

— Ты и сама знаешь. Почты не было?

— Да-да, была. Может, что и обрадует тебя там. Вроде, от твоей.

Мигель поскрёб затылок. Не стоит так увлекаться другими девушками, пожалуй. Он распечатал письмо от Сильвии.

Письмо было совсем коротким.

«Мигель, ты очень милый, но печально осознавать, что не только для меня. Я немного расстроена тем, что мне постоянно сообщают, что тебя видели с очередной очаровательной спутницей. Пожалуйста, выбери себе одну из них. Ну, или не одну, на твой выбор. А я на следующей неделе выхожу замуж за Родригеса, ты его помнишь, вы вместе развлекались с девушками в клубе „Белый селезень”, так что особой разницы между вами я не вижу. Счастья тебе и мне, целую!»

Мигель крякнул. Отпил из одной кружки. Потом, в расстроенном состоянии души, из второй. Бережно сложил письмо и спрятал за пазухой, потому что кармана не оказалось.

— Ну что, добрые вести? — спросила кельнерша.

— В каком-то смысле да,— всё так же неопределённо ответил Мигель. Кельнерша очень давно делала ему реверансы, и вот так прямо сообщать ей, что отныне он свободный мужчина, было равносильно полной капитуляции.

Он расплатился за эль, который вызвал у него сегодня лишь неприязнь, и вышел на свежий воздух.

Прозвенел застенчиво колокольчик на наручных часах. Мария написала, что уезжает в дальнюю экспедицию с Лайлой. Раньше, чем через полгода, в этих краях не планирует появиться.

— Вот чёрт,— удивлённо произнёс Мигель и изо всех сил пнул какую-то коробку, оказавшуюся под ногами.— Нет! — Он догнал коробку, пнул её ещё раз: — Тысяча чертей. Какого чёрта? Ну что такое?

Он бесцельно побродил по городу, купил мороженое, не доел, выкинул. Ради успокоения души зашёл в книжный магазин, но через минуту, свирепо поджав губы, вышел оттуда, потому что едва не столкнулся с парочкой: девушка в ализариновой маечке, та самая, и держал её за руку какой-то очкарик со взъерошенными волосами.

— В любой непонятной ситуации ложитесь спать,— сказал Мигель вслух и направился в сторону отеля, прогоняя мысли о спасительном алкоголе.

Портье поклонился ему и передал пакет.

Мигель поднялся в номер, на ходу сбросил ботинки и, с размаху приземлившись на кровать, вскрыл пакет. Там были два конверта из Эритреи и пакетик с круглой маркой из Афганистана. Не слишком старой, 2043 года, но Мигель, затаив дыхание, рассматривал их минут десять. Потом фыркнул, положил обратно в пакет, заглянув туда предварительно, и растянулся на кровати. Спать не хотелось.