Глава 7

Мигель, когда прилетел на ШЩ-366, обратил внимание на одну странность. Иногда время вокруг чуть-чуть замедлялось, и Мигелю, неторопливо расхаживавшему по местному базару, казалось, словно он летит вперёд среди полузастывших статуй. Наваждение длилось секунды по две-три. Иной день такого не случалось вообще, а после посадки это было раза четыре подряд.

В один момент Мигель был даже благодарен судьбе за такую странность. Он зашёл в книжный магазин, чтобы купить пару блокнотов, и тут остановился, любуясь девушкой в синей короткой рубашке, синих брюках и лёгких босоножках. В этот момент время перестало двигаться, и четырёх секунд хватило, чтобы Мигель влюбился.

Он со вздохом проводил глазами ноги девушки и пошёл выбирать себе ежедневники. Не то чтобы дела некуда было записывать, но Мигель питал пристрастие к канцелярским мелочам; когда никто не видел, он листал блокноты и свежие журналы, вдыхая их запах, и пересматривал коллекцию авторучек.

Ежедневники со стихами эпохи Тан нашлись быстро, Мигель расплатился и вышел на улицу. Было пасмурно, и в таком воздухе всё казалось нарисованным яркими красками. Дождик ещё не капал, но вроде бы собирался. Мигель внимательно посмотрел на небо, купил в фастфуде коробку с ужином и отправился к себе на квартиру.

Он подумал, что сейчас бы не помешала горячая домашняя котлетка с овощами. Или две котлетки; даже можно холодные. С молодой зеленью, с горчицей. Нет, лучше горячие. Под ледяное белое вино; хотя под вино, конечно, лучше бефстроганов — Мигель сглотнул — какое-нибудь «Мишель Фрер Клеман», бургундское, восьмилетнее; а можно и помоложе, «Лабур-Руа», но под него легче закуска требуется; а впрочем, можно экспериментировать. Очень даже можно экспериментировать (в голове Мигеля возникло ещё несколько аппетитных образов). Впрочем, кто отменил «Мишель Фрер Клеман»?

И тут Мигель даже остановился. (На него налетели две школьницы, преследовавшие его от самой школы, со смутным рокотом и где-то даже неприличными фразами они, жутко смутившись, тут же скрылись.) «Клико»! Как он мог забыть! «Вдовушка Клико Понсарден», чудесное шампанское, которое дожидается особого часа, великолепно охлаждённое. Мигель с сомнением посмотрел на коробку из фастфуда. То есть она, конечно, питательная, да, но под «Клико»…

Наконец, Мигель расслышал тонкий сигнал, который нетерпеливо издавали его наручные часы. Звонила Мария, как ни странно: он не видел девушку уже почти неделю с тех пор, как она решила устроить подруге экскурсию по местным замкам.

— Доброго вечера, Мигель!

— Доброго,— осторожно ответил он, подозревая очередную каверзу.

— Я тут ужин затеяла на корабле. В одиночестве не хочется ужинать. Составишь мне компанию? У нас тут бефстроганов, свежая зелень и ещё много всего вкусного. Вино традиционно на твой выбор.

И положила трубку.

Мигель ошарашенно посмотрел на коробку из фастфуда. Потом деликатно поставил её рядом с местом приземления какого-то бродяжки, пока тот отвернулся, и быстрым маршем зашагал к кораблю.

Вечерело; пока мистер Какао дошёл до космодрома, уже начало смеркаться, и краем глаза он отметил, что кожухи на отсеке катеров пригнаны неплотно; надо бы этим заняться, подумал он, а то корабль совсем разболтался.

Уже из люка наружу тянуло аппетитными запахами. Мигель спустился напрямую в трюм, где были запасы вин, достал две бутылки «Клико» и на всякий случай бутылочку «Мишель Фрер Клеман», чуть ли не бегом поднялся к камбузу и на пороге замер.

Стол, собственно, уже был накрыт. Не хватало вина. Свет был приглушён, по углам сияли какие-то золотистые фонарики, которые были лучше любых свечей, но всё же посреди стола стояли свечи и мерцали бронзовым огнём. Но на это всё Мигель едва обратил внимание. Мария сидела у стола вполоборота в бесконечном бордовом платье, с обнажённой спиной, с грудью настолько открытой, сколько позволяло воображению дорисовывать самые соблазнительные картины, с волосами, заколотыми искусно так, что они ласкали её плечи и закрывали на скуле небольшой шрам от прошлого сражения.

Мигель поставил вино на стол бережно и присел на свободный стул.

— А по какому поводу такой королевский ужин? — при этом он почему-то кивнул не на стол, а на платье Марии, правда, едва заметно.

— Вы, мужчины, никогда не помните никаких дат,— рассмеялась Мария.— Разве это важно? Захотелось порадовать себя и тебя.

Мигель встал, открыл шампанское и разлил его по бокалам. Едва, правда, не пролил, не в силах оторвать глаз от нескромной бордовой ткани на груди Марии; но справился с собой.

В полумраке бокалы красиво поблёскивали, ароматы витали самые изысканные, и Мигель вскоре, отведав блюд своей спутницы, принялся рассказывать о своих делах. Девушка, смеясь, просила его хотя бы на вечер изгнать из мыслей работу и заботы и наслаждаться ужином и собеседницей, на что он немедленно ответил, что мог бы и вообще без ужина обойтись, а наслаждаться исключительно собеседницей, подчеркнув при этом, что платье, при всех своих несомненных достоинствах, вероятно, в такой ситуации было бы даже лишним. На это Мария снова рассмеялась и попросила немного сдерживать страсть, потому что если увлечься закуской, то можно не оценить главного блюда — и Мигель настойчиво возражал, что какое же блюдо может быть главнее, чем то, что ему снится в самых сокровенных снах, а ныне в блистательном виде сидит буквально напротив. Он чувствовал, что немного хмелеет, причём больше от собственной смелости и таинственности Марии, чем от вина. Он держал девушку за руку и почему-то рассказывал ей то о звёздных скоплениях, то о солнечном сплетении, то о невыносимо бьющемся сердце, а девушка улыбалась, поблёскивая жемчужными зубками, и всё просила угощаться кушаньями, а не только налегать на вино. Мигель с удовольствием слушался, с сожалением выпуская ладошку Марии из своей руки.

За иллюминаторами давно стемнело, низкорослые деревья колыхались от свежего ветра, а Мигель сидел в опасной близости от девушки, держал её за руки и ненавязчиво обнимал за плечи, повествовал многословно и путано о дорогах бесконечной красоты и прихотливых сплетениях любви, и Мария серьёзно отвечала ему, возражая или соглашаясь, и мир и покой царили на планете.

Затем Мигель уснул прямо на стуле. Неслышно появившаяся в дверях Лайла помогла подруге довести капитана корабля до его каюты; девушки уложили его на кровать, сняв ботинки и достав из его кармана ключ от рубки, и растворились в темноте, заперев каюту снаружи.

…Солнце затопило каюту, Мигель с трудом раскрыл глаза, взглянул на часы и подскочил на кровати: почти полдень! Он потряс головой, чтобы привести мысли в порядок. Вечер. Мария. Вино. Ужин. Где всё остальное? Мигель сполз с кровати; голова болела нещадно. Сейчас ледяной душ, и будет легче.

Он потянул дверь каюты; она не поддалась. Мигель нахмурился, дёрнул её сильнее, чуть не оторвав ручку. Дверь была заперта, и, по всей видимости, снаружи…

Мгновенно в единую картину сложилось и необычное поведение Марии, и приоткрытый отсек с планетарными катерами, и необычный вкус приправ к мясным блюдам, и слишком быстрое опьянение. Мигель озверел, оторвал кусок плинтуса и под ним нащупал панель управления; раскрыл дверь аварийным образом и выбежал из каюты. Не хватало катеров, девушек, да и вообще всё было как-то не так. Мигель выглянул наружу: корабль стоял вообще не на космодроме, а среди каких-то малиновых трав у идиллической рощицы.

За пару секунд, что он стоял наверху трапа, в голове пронеслась добрая сотня мыслей. И что стоит проучить девчонок, просто улетев; и что, вероятно, новая авантюра потребует его присутствия тут; и что голова всё-таки очень сильно болит; и что ж он такого мог вчера наговорить в таком состоянии Марии; и почему-то вспомнилась девушка в светло-синем.

Но уже через мгновение на горизонте показался катер; он приземлился очень небрежно почти у корабля, из него выскочила Лайла, взволнованная, и тут же побежала к Мигелю:

— Мария — там у нас неприятности,— она откашлялась, потому что голос непослушно пропал,— в общем, в полиции она сейчас.

— Паниковского бьют,— проворчал Мигель.— А почему в полиции?

— Долго рассказывать,— взмолилась Лайла,— но пока она ждёт своей участи, её ещё можно вызволить.

— Как? — поинтересовался Мигель.— Поднять корабль и приземлиться на полицейский участок?

— А это идея,— загорелась девушка.— Там не здание, а одно название, но обрушить стену мне не удалось.

— Ну если уж вам не удалось,— уважительно молвил Мигель,— то стоит ли мне пробовать. Катер на место поставьте.

— А вы…

— Катер на место поставьте и марш в рубку,— стальным голосом произнёс Мигель, и девушка, даже немного испугавшись, юркнула в катер, аккуратно подняла его и загнала в отсек.

Мигель тем временем расправил крылья корабля, убрал все опознавательные знаки и взял вертикальный старт.

— Мы вообще где сейчас? — поинтересовался он у девушки.

— Сорок километров на юго-юго-восток от космодрома,— чётко ответила Лайла.

— Ну да, ну да,— проворчал Мигель.— Спрятали, называется.— Он нахмурился, взял максимальную на планете скорость и через считанные мгновения уже был недалеко от улицы Космопроходчиков.

— Где именно?

Девушка молча указала ему на приземистое здание. Мигель оценил посадочную площадку и под углом направил туда корабль на малой скорости, включив сирены. Тень упала на несколько кварталов; испуганные жители повыскакивали из домов и побежали в разные стороны; из участка выбежали сразу несколько десятков полицейских и начали целиться по кораблю. Мигель неумолимо спускался.

— Какая стена?

Лайла показала.

— Бегом к трапу,— быстро сказал Мигель,— я его выпущу пониже, вы поможете ей подняться, потому что всё придётся на ходу делать.

Он выпустил несколько слабых снарядов по нижней части стены полицейского участка. Кирпичная кладка с готовностью обрушилась, однако камера оказалась пуста.

Мигель почувствовал, что у него вспотела спина. Решений не приходило. Не разрушать же весь участок целиком. Там кто-то может остаться.

И тут он увидел девушку-полицейского. В чёрных очках, в форме, она спокойно стояла и ждала, пока трап спустится пониже. Мария.

Мигель филигранно спустил корабль ещё на пару метров ниже, девушка запрыгнула в кабину, и он поднял трап. И тут же с места взял седьмую скорость; через несколько минут корабль уже садился на каком-то пустынном острове.

— Единственная мелочь осталась,— озабоченно сказала Мария, входя в рубку.— То, за чем мы охотились, осталось во дворе полицейского участка. Я не успела тебе сказать об этом.

— Э…

— И второй катер.

— Так,— озабоченно сказал Мигель.— Ключ от рубки.

Мария посмотрела на него.

— Ты мне не доверяешь?

— Нет,— сказал Мигель.

— Ты помнишь историю с алмазами?

— Да,— сказал Мигель.

— И после этого ты во мне сомневаешься?

— Да,— сказал Мигель.

Мария молча выложила из кармана ключ. Мигель скрупулёзно проверил, работает ли он. Сел в кресло, поднял корабль и полетел на материк. Мария опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Лайла так и осталась стоять в дверях.

Мигель осторожно спустился на песчаное побережье.

— Пойдёмте,— сказал он.

Девушки переглянулись, но пошли вслед за ним. Мигель вышел на песок.

— Вот тут,— он показал рукой,— дорога к ближайшему городу. Полчаса, не больше. Вот деньги.— Он достал из кармана несколько карт и отдал их Лайле — та растерянно взяла их.— Поделитесь там между собой. Пока.

Он быстро, чтобы не передумать, поднялся к люку, вошёл и с силой захлопнул за собой крышку. И через полминуты уже, поднимая корабль, смотрел, как две фигурки внизу смотрят на него. Ему показалось, что лица их ничего не выражают.

— Вот роботы.— Он выругался.— Да, если катер найдёте, можете оставить его себе.— Разумеется, этих слов девушки не услышали, а ему бы много хотелось сказать, но это была типичная ситуация, когда всё важное придумываешь уже после того, как момент ушёл.

Мигель почувствовал, как время снова остановилось, и несколько секунд он наблюдал удаляющееся песчаное побережье словно в плохо смонтированном видео. Только на последнем кадре девушки куда-то пропали, и когда к Мигелю вернулось нормальное зрение, пляж был уже пуст.

На орбите Мигель запустил автопилот, поставил курс на малой скорости на ближайшую планету с разряженной атмосферой. А сам тем временем зашёл в камбуз. Он подумал, что с прошлого вечера заходит сюда впервые. Было чисто прибрано. Мигель раскрыл холодильник, замаскированный под элегантный шкафчик; кроме сыра и ветчины там ничего не было.

Мигель вдруг почувствовал острый приступ голода. Приготовил себе пару бутербродов, сварил кофе и в одиночестве позавтракал, машинально взглянув на часы. Два часа дня — всего-то.

Почему-то ему совсем не было жалко того, что не состоялись переговоры с торговой компанией. Он спрашивал себя, жалко ли ему расставаться с Марией? А с Лайлой?

Мигель взял чашку с остатками кофе и пошёл в свою каюту. Достал из ящика стола бумажник. Из него — фотографию Марии. На него смотрела таинственная красавица, совершенно теперь чужая.

Он бережно убрал фотографию в бумажник.

За чем же они там охотились-то, подумал он мимолётно. Какие-нибудь изумруды и сапфиры, не иначе.

Кофе остыл, и Мигель допил его одним глотком.