Глава 6

Дон Мустафа был трудолюбивым человеком.

Когда судебные приставы опечатали его ранчо на Земле, он под именем сеньориты Арабеллы улетел на небольшую планету в ближайшем созвездии, открыл там игорный дом, но скоро прогорел. Не стал отчаиваться, распустил девушек по домам и сотней километров южнее открыл парк наслаждений.

Аттракционы, винные дома, сад ночных удовольствий, круглогодично цветущая вишня и гонки на грузовиках со сломанными тормозами — и с каждым месяцем он придумывал всё новые развлечения для посетителей. Известность парк получил мгновенно; деньги лились рекой, а дом дона Мустафы осаждали алчные поклонницы; но после сезона дождей разлилась река, с виду скромная и мирная, и наутро вместо парка посетители могли увидеть жалкое зрелище: потоки мутной тины в тех местах, где только вчера можно было радоваться жизни.

Дон Мустафа почесал бороду, вспомнил, что только позавчера вложил почти все деньги в закупку компьютерного оборудования, которое позволяло смотреть чужие воспоминания как захватывающее кино. Оборудование было экспериментальным, ужасно дорогим, но это его тогда не смущало. Сегодня он придерживался обратного мнения, однако делать уже было нечего. Он купил звёздную лодку и на малой скорости эмигрировал на тихую и спокойную планету с умеренным климатом. Первые две недели сидел на берегу реки, кидал камешки в воду и думал. А когда холм из камешков показался над водой, встал, взял кредит на какую-то несусветную сумму и открыл подальше от реки кафе «Улыбка древесного шимпанзе».

Кафе было совсем небольшим снаружи, однако внутри было множество мелких комнат, так что помещалось столько посетителей, сколько привозили звёздные лайнеры.

Деревянное кафе с простой и даже несколько грубой мебелью, лёгкие плетёные стулья, лианы, свисающие с потолка и разные ароматы в каждой комнате — при входе путники уже были заинтригованы. А когда от самой тёмной стены отделялся негр в набедренной повязке цвета безлунной ночи и, небрежно играя чётками из акульих зубов, приглашал выбрать комнату для уединения, смутное ощущение таинственных и чуть опасных наслаждений уже не покидало посетителя.

На столах и стульях то и дело находили побрякушки из драгоценной прозрачной смолы, то браслеты, то бусы; на полках копошились мелкие разноцветные птицы, время от времени говоря что-то ласковое на странных наречиях. Меню не было: девушки в пальмовых листьях, грациозно ступая босыми ногами, спускались по шатким лестницам откуда-то сверху и увлекательно рассказывали, что можно заказать. Путники, разгорячённые видом девушек, поблёскивающих золотом и бисером пота на груди, заказывали всё и помногу, и дон Мустафа, изредка скромно появляющийся то в одном месте, то в другом, был доволен: кредит удалось отдать уже к концу года.

А улыбку древесного шимпанзе удавалось увидеть немногим. Но те, кому удавалось, приезжали вновь и вновь.

Мистер Какао сосредоточенно отхлебнул кофе с ароматом бесконечных туманных рек, поставил чашечку на стол и прикрыл глаза.

— По-моему, божественно.

— Уже год, как я хотела тут побывать,— ответила Лайла.

— Не пускали?

Лайла лаконично кивнула. Она была занята вином и пригоршней жёстких невзрачных щепок, которые, стоило их положить на язык, таяли и заставляли тело наполняться блаженством до кончиков пальцев.

— «Улыбка древесного шимпанзе». Вот же придумали название,— сказала девушка медленно; она говорила мало, стараясь уловить каждую секунду таинственных превращений на языке.

Когда первый гастрономический экстаз прошёл, они вернулись к разговорам. Мистер Какао стал рассказывать девушке, как он охотился на прозрачных рыб на одной из маленьких планет по соседству, и Лайла загорелась тоже подержать в руках рыбину, сквозь которую видны собственные руки. Мигель в красках описывал своё недоумение, когда в пять утра он не мог понять, почему крючок пуст, а удочку он едва может поднять; весьма артистично показал всё это в лицах, и Лайла едва только под стол не сползла от смеха, а Мигеля это только вдохновляло. В конце концов, когда он снова принялся за кофе, а девушка держалась за щёки, где-то перед входом в комнату звякнул колокольчик. Мигель не обратил на него внимания, но увидел, как Лайла быстро взглянула на дверь и тут же опустила глаза.

«Поль»,— мгновенно подумалось Мигелю.

Оказалось — гораздо опаснее.

В комнату вошла Мария. Мигель привстал, совершенно растерявшись.

— Привет,— хмуро сказала Мария в ответ на его улыбку и приветствие.— Кофе не буду, не голодна, спасибо, прекрасно себя чувствую.

Мистер Какао тихо осел обратно. Такого он ещё не видел. Внутри Марии, очевидно, клокотала лава, вулкан только готовился к извержению, и Мигель продумывал, будет ли безопаснее катапультироваться или вообще во всём сразу сознаться, даже в том, чего и не думал совершать.

Чтобы оттянуть время, он сообщил, снова галантно вскочив с места:

— Мария, это Лайла. Лайла, а это Мария. Очень приятно.

И снова сел.

— И мне очень приятно,— тихонько сказала Лайла. Мигелю показалось, что она сдерживает улыбку; он бросил на неё взгляд, но она снова занялась вином цвета раскалённой лавы.

Мария с грохотом отодвинула стул, села за стол, сцепила кисти рук и посмотрела в глаза Мигелю:

— Меня не было почти неделю.

Мигель напряжённо ждал.

— …А я не получила от вас ни одного сообщения. Вы что, совсем не скучали? — ледяным тоном поинтересовалась девушка.

У мистера Какао отлегло от сердца.

— Я писал,— сказал он бодрым голосом Остапа Бендера,— заказные письма посылал. Почта только плохо работает, а со связью совсем беда.

— Ну да, ну да,— сочувственно сказала Мария.— А галантный джентльмен ничем не угостит даму, только что вернувшуюся из командировки?

Лайла прыснула, но снова ничего не сказала.

— Да, конечно,— ответил Мигель, поднялся на ватные ноги и вышел куда-то вбок, найти хоть кого-то; попросил обслужить новую гостью в Комнате Сиреневого Спокойствия, а сам вышел на улицу, где, осенённый неверным светом далёких звёзд, стал размышлять. Взять и просто улететь было бы самым простым, тем более что Лайла не настаивала на том, чтобы он её возил, а сказала, что сама сможет найти дорогу вдоль Млечного Пути.

— Затруднения? — деловито спросил дон Мустафа, неслышно возникший за левым плечом.

Мигель с тоской поглядел в звёздное небо и молча кивнул.

— С кем вы предпочтёте улететь? — напрямик задал вопрос хозяин кафе, и Мигель намертво задумался. Несмотря на заманчивую перспективу решить все проблемы одним махом, ни Лайлу, ни тем более Марию ему терять не хотелось. (Сильвию тоже, но она мирно сидела дома и не устраивала каверзы.)

— Нет, надо поступить честно,— сказал мистер Какао, и дон Мустафа уважительно пропустил его внутрь.

Мигель вернулся в комнатку кафе к девушкам и оторопел. Они сидели на цветастом покрывале прямо на полу у стенки, у ног стояли бокалы с напитками закатных оттенков, Лайла со вкусом рассказывала что-то Марии, а последняя от души хохотала, и на приход Мигеля они не обратили никакого внимания. Мигель тихо сел за стол, обнаружил там гуся и принялся его поедать под наливку с ароматом степных трав. Когда он нервничал, у него всегда разыгрывался раблезианский аппетит.

Когда девушки утихомирились, мистер Какао понял, что ситуацию пора брать в свои руки, и индифферентно и даже несколько холодно поинтересовался:

— Я правильно понимаю, сеньориты, что вы уже не первый день друг дружку знаете?

— И даже не второй,— сообщила Мария.— Ох, у меня живот от смеха болит. Мигель, будьте добры, принесите мне ещё целебного вина.

— У меня тоже,— сказала Лайла, улыбаясь.— И даже не первый год, если уж быть честными.— Мигель тем временем разливал в их бокалы вино со странным названием, которое он с налёту прочесть не смог.

— Вот как,— заметил он.

— Ага,— умиротворённо сказала Мария.— Уже лет восемь.

— Со школы,— добавила Лайла.

— Где мы вместе прогуливали математику.

— Интересно,— сдержанно заметил мистер Какао, макая в густой лимонный сок кусочек крыла.

— Спасибо тебе, Мигель,— ласково сказала Мария.

Мигель от удивления перестал жевать и посмотрел на девушку: не издевается ли? Но нет, она смотрела на него с искренней доброй улыбкой и продолжала:

— Если бы не ты, мы бы с Лайлой так и не встретились ещё года три. А то и больше, если бы она замуж всё-таки вышла.

— Ой, не напоминай мне,— тяжело вздохнула Лайла.— Надо папе позвонить, а то уже волноваться начал, наверное. Спасибо вам, Мигель.

Мигель помолчал, потом молвил:

— Вот что значит хорошее, доброе вино.

— Глупенький,— рассмеялась Мария.— Когда я узнала, что ты колесишь по галактике с кем-то ещё, конечно, мне было немного досадно. Совсем немного, но досадно.

— Но совсем немного,— уточнил Мигель.

— Самую капельку,— подтвердила девушка.— Но когда я узнала, что это Лайла, то будь я даже твоей женой, я бы простила тебе это.

Мигель задумчиво потёр кончик носа указательным пальцем. Потом поддёрнул кремовые брюки, взял для себя бокал, налил закатного вина и сел на пол рядом с девушками.

— Но вообще,— тихонько сказала Лайла,— если бы кто-то почаще вспоминал о Сильвии, вероятно, таких коллизий бы и не случилось. Так что даже хорошо, что вы не всегда о ней помните, милый Мигель.

— Мне сейчас стыдно станет,— заявил Мигель.

— Этого она и добивается,— объяснила Мария, кивнув на подругу.

— Она шутит,— покачала головой Лайла.— Потому что, наверное, проголодалась, и ожидала, что Мигель не будет есть гуся в одиночку.

— Мне сейчас совсем стыдно станет,— сказал Мигель, но встал, принёс гуся, аристократично разделал его и справедливо распределил между присутствующими здесь дамами. А сам прислонился к стене и из-под прикрытых век наблюдал, как они с аппетитом уписывают кушанье.

Несколько минут прошли в безукоризненном молчании, но под конец Мария всё же не выдержала:

— Нет, лопну я не от смеха. Я обычно столько не ем. Пожалейте меня. Пойдёмте гулять под луной и купаться обнажёнными в свете неярких звёзд.

Мигель оживился было, но тут шуршащие занавески из сушёных лиан раздвинулись и показалось озабоченное лицо дона Мустафы, которое спросило:

— У вас всё хорошо?

— Великолепно, Мустафа-джан,— радостно сказала Лайла,— не переживайте!

— А то я уж начал беспокоиться, что у вас тут слишком тихо.

Занавески колыхнулись, и в комнате с приглушённым светом снова наступило безмолвие. Мигель поколебался минуту, а потом решил уточнить:

— Тут кто-то что-то говорил про ночные купания?

— Это была сомнительная затея,— ответила Мария серьёзно.— Лично я утону после такой трапезы. Лайла, ты папе хотела позвонить.

Лайла, которая было задремала, встрепенулась.

— Телефон в четвёртом коридоре отсюда налево.

Лайла кивнула и скрылась за шуршащими занавесками. Лампа наверху, и так неяркая, немного почадила и потухла, оставив комнату почти в полной тьме: за окошками мерцали фонари, да изображение диковинной птицы на полке фосфоресцировало зеленоватым светом.

Мария привстала и перебралась поближе к Мигелю, опустилась на колени перед ним и, упёршись ладонями в пол, приблизила лицо к его лицу. Мгновение она молчала, и Мигеля обдало сладостным жаром, а потом прошептала:

— Вокруг тебя слишком много девушек.

Мистер Какао, который всегда считал себя сердцеедом, смутился окончательно, а девушка приблизилась к нему вплотную и мягко поцеловала его в губы.

— Тебе надо разобраться с этим,— ещё тише шепнула девушка и снова одарила его долгим поцелуем.— Согласен?

Мигель совсем уж было собрался привлечь девушку к себе, смутно припоминая, что Лайла по телефону долго не говорит, но Мария вскочила на ноги:

— Утром, насколько я знаю, ранний старт? Я пойду, приведу себя в порядок.— И она скрылась за занавесками почти бесшумно.

Через минуту, когда Мигель понемногу начал приходить в себя, вошла Лайла:

— Мария уже убежала к кораблю?

Мигель кивнул и достал бумажник. Счёт откуда-то сам собой уже лежал на столе — наверное, подкинул дон Мустафа, когда заглядывал,— Мигель расплатился, и они с девушкой вышли из кафе и направились к космодрому.

Светало.