Глава 3

Мистер Какао снял белые перчатки и шейный платок. В помещении было очень жарко. Небрежным движением он смахнул капли пота с висков.

В очереди он сидел уже час. Надменная дама из Совета разрешений дважды выходила в коридор, а когда Мигель поднимался было с места — очередь его подошла уже давно — она делала ему успокаивающее движение рукой:

— Я позову вас, когда будет нужно.

Мигель никого не боялся, кроме ответственных работников, которые обладали локальной властью. Против них все были бессильны, и ответственные работники это прекрасно осознавали. Надменная дама наверняка раскладывала пасьянс на экране складного компьютера вместо того, чтобы потратить десять минут на изучение въездных и таможенных документов.

Преодолев все свои застарелые страхи и комплексы, Мигель наконец деликатно постучался снова и открыл дверь:

— Через час заканчивается приёмный день в торговых комплексах, и я не успею отгрузить товар, если прожду здесь ещё.

Надменная дама, с которой почему-то как с яблонь белый дым слетела тут же вся надменность, молча указала ему на стул напротив и углубилась в его документы.

Потом так же молча поставила размашистую подпись на всех бумагах, тиснула печать и отдала ему документы. Мигель ошарашенно на неё посмотрел, хотел было возмутиться, но слова застряли в горле, и он просто вышел из кабинета, добежал до космопорта, сел в корабль и, цедя сквозь зубы проклятия, помчался в Торговую долину. Мария заглянула в рубку, поставила перед ним стакан апельсинового сока и молча вышла.

Мигель залпом выпил сок, с грохотом посадил корабль перед торговым центром, который назывался почему-то «42» — посадил сразу боком, грузовым люком ко входу, в двух метрах от ворот, с бумагами выбежал наружу, потряс запертые двери и наконец прочитал крошечное объявление: по случаю Недели цветения тополей центр закрыт до понедельника.

Он посмотрел на часы: пятница. Ещё три дня придётся скучать на этой планете. И зачем торопился? Им овладела меланхолия, и он не торопясь вернулся в рубку. Плавно поднял корабль и повёл его в Долину отелей.

Мария снова зашла в рубку, одетая в небесно-синее короткое платье — с её смуглой кожей оно смотрелось потрясающе.

— А что случилось? — спросила она.

— Там выходной до понедельника.

— Ну так это только в приёмнике,— сказала девушка.— Да и понедельник в разных частях галактики в разное время наступает.

Мигель посмотрел на неё с надеждой.

— Вуэстра мерсед,— молвил он церемонно.— Я в вас верю.

И круто развернул звездолёт обратно к торговому центру. Мария едва устояла на ногах, но ничего не сказала. Корабль тихо опустился на брусчатку перед торговым центром, и Мигель с Марией направились к главному входу.

«Смотрю я на неё и думаю,— неторопливо, в такт шагам, размышлял Мигель,— что она без затруднений ориентируется по всему Млечному пути. Нет ни одного местечка, где бы она чувствовала себя неуютно. И вот, с одной стороны, есть Сильвия…»

Додумать он не успел. Навстречу им вылетел коротышка с двумя симметричными залысинами на озабоченной голове и в дорогом костюме. Он было пролетел мимо, но увидев Марию, резко затормозил на скользком полу и алчно поклонился девушке.

Мария, едва заметно дотронувшись пальцами до руки Мигеля («подожди немного»), сделала шаг навстречу коротышке.

— Я Мария Боливийская,— сказала она негромко,— и мне нужен президент.

Коротышка оторопел:

— Прямо президент?

— Президент торговых центров,— бесстрастно пояснила Мария.

— Это я,— попытавшись казаться важным, сообщил тот.

— Вы? — Мария сделала паузу, которая могла обозначать как сомнение, так и уважение.— Хорошо. На моём корабле очень дорогое вино, которое мы привезли сюда для вас. А через два часа мы уже улетаем. Вы понимаете?

— Конечно,— пробормотал президент,— как не понять. Пройдёмте, мы сейчас всё уладим.

Он, увлекая Марию с собой, осторожно, словно боясь обжечься, приобнял её за талию, вызвав приступ жгучей ревности в сердце Мигеля, но девушка кинула на коротышку короткий взгляд, и он тут же убрал руку. Мигель вздохнул.

Через четыре минуты и тридцать секунд появились местные грузовые роботы, и Мигель погнал их к кораблю. Ещё через двадцать минут все формальности были улажены, и президент целовал руку Марии, требуя, чтобы она пообещала захаживать в любое время.

Мария благосклонно улыбалась и сдержанно кивнула головой.

— Он как-то очень уж заметно был покорён вами,— свирепо откусив кончик сигары, проговорил Мигель, когда корабль поднялся на орбиту.

— Ага,— рассеянно заметила Мария.— Что вы знаете о парфюмерии?

— Всё,— скромно ответил Мигель,— а что?

— Если бы вы знали всё, то внимательнее бы относились к феромонам, попперсам и анафродизиакам, а также к их сочетаниям,— легко ответила девушка.— У директора, который называет себя президентом, очень специфические вкусы. К счастью, я случайно узнала о них от одной своей подруги. Поэтому мне ничего не стоило составить такой букет ароматов, который бы подействовал на него двояко: и как возбудитель, и как подавляющее вещество. Нотки любистока с каштаном конским, обычной корицей и ещё некоторыми травками дают неожиданные эффекты, если смешать их в правильных пропорциях.

Мигель, затаив дыхание, слушал.

— В его глазах я выглядела как особа королевского дома, которую очень хочется затащить в постель, но нельзя. Если бы я его попросила принести мне чемодан с деньгами, он бы тоже послушался. Не отказался бы и станцевать чечётку по моему требованию. Хотя, строго говоря, совсем не обязан был принимать ящики с вином.

— А почему не попросили?

— Нам и так алмазы некуда девать. Пойдёмте съедим по омлету с ветчиной, а то я после лекций всегда чувствую страшный голод,— сообщила Мария.

— Ваша милость приготовила омлет?

— Нет, конечно,— улыбнулась Мария.— Но я могу попросить горничную.

— Какую горничную? — поперхнулся Мигель.

— Которую вам придётся нанять, если мы сейчас же не отправимся в камбуз готовить омлет с ветчиной.

Мигель взъерошил шевелюру, повернулся на каблуках и отправился готовить лёгкий обед.

За едой Мария была задумчива, и Мигель старался рассмешить её. Ему ужасно нравилась её улыбка, но сейчас даже улыбка была сомнительна. Под конец он не выдержал и прямо спросил:

— Что с вами, мерсед?

Мария дёрнула плечом:

— Спина болит. И вообще.

— Главное — подробно,— заметил Мигель.

Он подошёл к девушке сзади, положил руки ей на плечи и сжал крепкими пальцами мышцы. Девушка сначала немного напряглась, потом расправила плечи, распрямила спину и склонила голову. Минут через пять она вскочила и сказала:

— Спасибо огромное! Как заново родилась.

Мигель, мало осознавая, что делает, взял её за руку и потянул к себе.

— Дон Какао,— произнесла Мария.— Послушайте. Это всё любисток с корицей, не надо. Мигель, вы слышите? — Пауза.— Мигель, а как же Сильвия?

Мигель с неохотой отстранился.

— Откуда?! Вот откуда вы знаете про Сильвию?

— Она мне и посоветовала лететь с вами.

Мигель медленно опустился на стул. Он одновременно пытался справиться с шоком, с благоговением к Сильвии и с внезапной изжогой.

— Я пошутила,— сказала Мария, незаметно оказавшаяся по ту сторону стола.— Я не знакома с ней, к сожалению. Она, очевидно, очень достойный человек. Но вы во сне очень часто повторяете её имя.

— Ага, понимаю. Понимаю. Можно ещё один вопрос?

— Конечно,— улыбнулась девушка.— Я же имею право не отвечать на него честно.

Мигель рассмеялся:

— Никогда нельзя предугадать ваши ответы. Так вот. Почему «Боливийская»? Вы так представились директору.

Мария вдруг стала серьёзной и немного помолчала, прежде чем ответить.

— С одной стороны, Боливия — такая страна, которую он явно не знает. Я думаю, что он ничего не знает про Шанхай или даже про Саратовскую область, так что про Боливию уже молчу. С другой стороны, с Боливией у меня столько было связано… С третьей стороны, как-никак, это моя фамилия. Пусть это вам и кажется странным. Так что очень удобно представляться Марией Боливийской.

Мигель достал сигару, но раскуривать не стал, просто крутил в пальцах.

— Вы были в Боливии?

— Только проездом,— ответил Мигель.— Очень давно. На ночь останавливался переночевать в каком-то небольшом отеле, где подавали отличные блинчики сельтена с обжигающим льяхуа.

— Да-да, в «Соль бланко» у тёти Роситы они всегда великолепны,— с улыбкой молвила Мария.

— Как, «Соль бланко»? Да, похоже на правду, в нём я и останавливался. Видите, Мария, я уже даже не удивляюсь.

— Вижу,— всё так же улыбаясь, ответила девушка.— А помните, какие там труча и суруби? А чайро или лакуас вам подавали?

— Вроде бы да.— Мигель предавался сладостным гастрономическим воспоминаниям.— Ломоментадо — вот это ещё было необычно, сэндвичей с яйцом и жареным бананом я ни разу до этого не пробовал.

— И рисом,— уточнила девушка.

— И рисом,— согласился Мигель.— Вы давно там не были?

— Около пятнадцати лет.

— Пожалуй, что я чуть меньше. Лет десять назад это было.

Мигель замолчал. Мария смотрела в пол, как будто была чем-то смущена. Потом обошла столик кругом, подошла к Мигелю и поцеловала его в губы. Провела ладонью по его жёстким волосам и скрылась за дверью.

Мигель дотронулся пальцами до губ. Они горели, и этот огонь тлел по всему телу. Надо было с этим что-то делать. Ледяной воды залпом и в душ.

Когда он вышел из душа, дверь каюты, где обитала Мария, была распахнута, и там было темно. Он вошёл и включил свет; постель была аккуратно убрана, на столике чистота. И никаких вещей.

Он почему-то сразу всё понял. Вышел в рубку, перестроил корабль, открыв доступ к комнате с алмазами — не хватало ровно половины. Как и когда она сумела вынести их — неясно. Мигель вернулся в рубку и вернул все каюты на место. Всё-таки закурил и вышел на ночной космодром. Тишина и темнота, и только старик-дворник неторопливо подметал пыль.

И тут Мигель увидел, как метрах в трёхстах поднимается ракета. С наигранным безразличием он спросил у дворника:

— Мадемуазель направлялась в ту сторону?

Дворник поднял голову, что-то себе сообразил и ответил:

— Да. Но вы её уже вряд ли догоните.

И продолжил мести.

Мигель с силой швырнул сигару оземь; она взорвалась фейерверком искр — это было красиво, но вызвало неудовольствие дворника; впрочем, Мигель этого всего уже не видел: секунда на то, чтобы задраить люки, ещё две секунды на старт, мгновения — на определение координат корабля с бесценной Марией.

Нагнать корабль после выхода с орбиты было делом техники; абордаж получился грубым и властным, но куда деваться.

Стажёры на примитивном «Соколе» смотрели на него испуганно; Марии нигде не было. Один из студентов сообразил наконец, чего хочет Мигель, и сообщил, что девушка, которую он ищет, действительно проходила мимо за минуту до старта, но села на другой корабль, который, скорее всего, тоже стартовал.

Мигель, играя желваками, хлопнул люком и вернулся на свой корабль. Едва не забыл разблокировать щупальца захвата. Достал новую сигару, повертел её в пальцах, глубоко вздохнул и стал корректировать курс.

— Любисток с корицей,— произносит он.— И каштан конский.