Глава 2

Мистер Какао снял белые перчатки и принялся за свежую газету. В кафе «Санта-Урания» была хорошая традиция: к утреннему кофе подавать сегодняшние газеты.

Мигель сделал глоток, прислушался к своим ощущениям и с удовлетворением отметил, что кофе тут прекрасный. Надо будет познакомиться с какой-нибудь девушкой из персонала, чтобы выведать рецепт и сорт кофе. Хотя, конечно, может быть, это никакой и не кофе, если его только грузовиками не привозят с Земли.

Газета была напечатана на каком-то из европейских языков, но на каком — Мигель так и не вспомнил, хотя прочёл несколько заметок на главной странице. Он тремя пальцами расправил веером рекламные листовки, лежавшие тут же рядом стопкой. Ничего интересного. За окном тоже ничего интересного: порт, ветер, люди, пара местных жителей. Они, если и устраиваются тут на работу, то в основном наблюдателями — в силу особенностей организма. Мигель никак не мог привыкнуть к их внешнему виду. Конечно, если случалось разговаривать, то не подавал виду, но внутри чувствовал всегда лёгкое замешательство.

Он слышал, как кто-то из русских остался тут жить и женился на местной девушке. Детей у них не было (Мигель мельком вспомнил анекдот про русалку), но живут вроде бы счастливо.

Мистер Какао потёр кончик носа указательным пальцем — так же аристократично, какими у него получались все движения. И вдруг замер: в кафе вошла местная жительница, совсем ещё молодая девушка. Впрочем, они тут все долгожители, и неясно, шестнадцать ей или пятьдесят. Выглядит на все сто, но в хорошем смысле.

Чтобы скрыть эмоции, Мигель снова заслонился газетой и взял кофе, но взгляд от девушки так и не мог отвести, хоть и старался смотреть краем глаза.

Наслушавшись в детстве сказок о пришельцах, он всегда представлял их как маленьких человечков с зелёной кожей, с огромными глазами, не то в скафандрах, не то голыми. Привыкший с юности к совершенно осязаемым соотечественникам, крепким мужчинам и сочным девушкам, ворчащим старушкам и черноглазой ребятне, он не особенно задумывался о том, что ему предстоит через несколько лет.

На первый взгляд — когда он пару лет назад всё же увидел их воочию — он испытал некоторое замешательство. Две руки, две ноги, одна голова, никаких, кажется, особенностей. Одежда, и даже довольно красивая, хоть и совсем непривычного покроя. Кожа — не то смуглая, не то оттенка розового золота, не разобрал тогда. И на всех огромные тёмные очки. Именно очки — оказалось, это их местная этика, чтобы не показывать свои глаза чужестранцам. Глаза, как говорят, у них очень необычные.

И всё же в лицах, во всей фигуре было что-то такое неуловимое, что мешало воспринимать их как людей. Никакого подобия роботам или гигантским насекомым, как любят изображать фантасты, открытые части тела выглядят вполне осязаемо, нежно или крепко — они все очень разные, и высокие, и мускулистые, и коротконогие, и изящные. И вот это неуловимое так нервировало, что в рубке после первой встречи Мигель залпом выпил два стакана рома, чтобы вернуть в голове всё на свои места.

Не вернул.

Девушка тем временем поговорила о чём-то с официантами, и те ей показали на Мигеля. Он почти никогда не испытывал страха, но тут сильно обеспокоился. Посетительница подошла к его столику, улыбнулась и, не спрашивая разрешения, села напротив и поздоровалась.

Мистер Какао знал местный язык с пятого на десятое, потому что очень редко общался с кем-то, кроме барменов и директора продовольственной службы, поэтому собрался и вежливо поздоровался в ответ на языке девушки.

Звучание языка ему нравилось: слова очень длинные, одно непохоже на другое, но запоминаются очень легко, потому что строятся — как детские кубики друг на друга ставятся. Много мягких звуков, и речь словно звенящий колокольчик, слушать всегда очень приятно. Мигель, как мог, пытался воссоздать акцент, но получалось, кажется, не очень.

— Вы Мигель Какао,— полуутвердительно произнесла девушка.

Мигель едва мог сдержать улыбку, но согласился.

— А вас как называть?

— Юстольдзминулоилац.

— Будем знакомы,— молвил Мигель, не рискуя повторить имя, которое она произнесла за раз с четырьмя разными ударениями.— Чем моя скромная персона вас заинтересовала?

— Меня ничем,— простодушно ответила девушка, не знакомая с земным этикетом.— Я вас вижу впервые в жизни. Я учитель в основной школе, и мне требуется провести занятия с моими учениками. Занятие о жителях других планет, как вы понимаете.

Она сделала длинную паузу. Мигель как-то слышал, что это тоже местной культуры речи: дать возможность собеседнику вникнуть в предисловие.

— Вы единственный, кто прилетел совсем недавно за последний месяц с другой планеты в одиночестве без общения без спутника, не являясь местным жителем или сколько-нибудь долго живущим тут.

Снова пауза. Она очень помогла Мигелю, потому что он так и не мог привыкнуть к тому, как местные уснащают каждую фразу деталями и уточнениями, причём без перерыва.

— Я хотела бы познакомить вас с учениками и попросить, чтобы вы ответили на их вопросы. Это не займёт много времени.

— Насколько срочно это нужно?

— Мои ученики будут в классе ещё более суток, так что вы успеете подумать.

Ученики в классе более суток. Вот это дисциплина, подумал Мигель. А сколько она их до этого держала в классе? Неожиданно он заинтересовался, однако решил посоветоваться с Марией.

— Я вернусь, когда вы подумаете,— сообщила девушка, встала и, не прощаясь, ушла.

Он проводил её взглядом и почувствовал неожиданное облегчение. Всё-таки в её обществе оказалось сильно неуютно.

Мигелю пришло в голову, что он глядел ей только в лицо. Точнее, в чёрные огромные очки. Отметил задним числом, что она была в очень коротком платье — или в тунике, тут не знаешь, как назвать точно. Одета для тёплого времени года. Что у неё было на ногах, даже не запомнил. Вспомнил пару браслетов на запястье, но браслеты, как ему показалось, были не для красоты, а для чего-то ещё.

Шагая по каменной поляне перед портом, он глядел в серое небо. Несмотря на пасмурное настроение погоды, было довольно тепло, Мигель развязал платок на шее и сунул его в карман. Сквозь камни сочилась длинная трава, разнежившаяся, будто на пляже.

Мигель зашёл в свой корабль и направился прямиком в камбуз, выпить сока и ещё раз обдумать предложение наедине. Камбуза, впрочем, на месте не оказалось, зато за стенкой слышались какие-то удары и сопение.

Он обошёл центральный отсек кругом и обнаружил дверь с другой стороны. Осторожно отворил её и тут же отшатнулся. Мария громила спортивные снаряды ударом ноги с разворота.

— Доброго утра, ваша милость. Где камбуз? — поинтересовался он негромко, и Мария тут же улыбнулась ему, прекратив разрушения.

— Вы всё равно завтракаете в кафе, а я на жёсткой диете.

— Вы не слишком похожи на девушку, которой требуется диета,— галантно произнёс он.

— Именно поэтому и не слишком похожа,— снова улыбнулась девушка.

Мигель всегда любовался её улыбкой, но тут же ощущал слабенький укол совести, говорившей ему, что улыбка Сильвии ещё красивее. Согласен, говорил совести Мигель, но я же не имею в виду ничего такого насчёт Марии. Совесть знала, что он кривит душой и как раз имеет, но не переубеждала его.

— Вы потом камбуз всё же на место верните,— попросил Мигель и присел на перевёрнутый снаряд.— У меня к вам разговор есть. Посоветоваться нужно.

Он коротко обрисовал ей просьбу посетительницы.

— Юстольдзминулоилац Тхарнаам? — спросила Мария.

— Да, вероятно, она, но фамилию она мне не сообщила, только вот это: Юсто и так далее.

— Это как раз фамилия, а Тхарнаам — прозвище, которое она получает от людей своего круга. Её имя знают только её родители.

Мигель помолчал, потирая подбородок двумя пальцами — он делал так, когда не хотел слишком выдавать смущение, маскируя его задумчивостью.

— Она обычная учительница, да. Думаю, вы к ней можете идти без опаски,— добавила Мария. Потом в нетерпении начала раскачивать гимнастические кольца. Она не любила, когда её отрывали от занятий, но не могла проявить неделикатность.— Да, и основная школа — это не школа и не университет, это место получения знаний. Вы там можете встретить… людей самого разного возраста. А самой Юстольдзминулоилац что-то около семидесяти лет сейчас.

Мигель задумчиво кивнул, сказал «спасибо» так, чтобы это одновременно получилось похожим и на «грасиас», и на «убригаду», и покинул корабль. Вспомнил и снова повязал платок, чтобы дополнить костюм.

Девушка уже ждала его около кафе.

— Пойдёмте?

Он кивнул утвердительно, потом, сообразив, что этот знак может быть истолкован как угодно, подтвердил и словами.

Школа оказалась совсем рядом. Мигель полюбовался на вывеску: она была выполнена торжественным письмом, золотистым по тёмно-синему, и знаки напоминали не то готические буквы, не то кхмерскую каллиграфию.

На входе учительница разулась; Мигель обратил внимание на длинные полки с высокой обувью. Он тоже разулся и пошёл следом. Сзади Юстольдзминулоилац было очень сильно похожа на обычную девушку с Земли, и Мигель неожиданно для себя залюбовался её стройными ногами и узкими щиколотками. Пожалел, что не захватил с собой камеру. Впрочем, можно надеяться на свою память, а потом проявить снимки из воспоминаний.

Класс был открыт; точнее, дверей там вовсе не было, а был широкий округлый проём в стене, и ученики, сидя прямо на полу, терпеливо ожидали учительницу с пришельцем. Все как один — в чёрных очках, закрывавших большую часть лица. Как школа тайных агентов, подумал Мигель. По возрасту было сказать сложно: они были довольно миловидны, но в этой миловидности и какие-то отпугивающие. Мигель собрался и сел на небольшое возвышение, на которое ему указала спутница. Сложить ноги постарался так, как сидели все, и заметил, как несколько учеников быстро переглянулись. После чего весь класс, как по команде, переменил позу. Мигель пару мгновений пребывал в затруднении, но поскольку ему никто ничего не объяснил, остался сидеть.

— Это Мигель Какао,— пояснила учительница.— Он пришелец. Задавайте ему вопросы.

Мигель хмыкнул: коротко и по-деловому представила.

Несколько секунд длилось молчание, потом со своего места приподнялась, встав на колени, девушка (впрочем, она могла оказаться и бабушкой) и спросила, медленно и очень чётко произнося слоги:

— Как вы проводите свои ночи?

Мигель чуть было не рассмеялся от неожиданности. Но другая культура есть другая культура.

— Обычно я сплю. Или работаю. Или делаю что-то, о чём не говорят вслух.

Ученики снова переглянулись, а девушка опустилась на место, непроницаемо глядя на него.

— Какие фрукты вы едите? — спросил коренастый ученик с коротко стриженными волосами.

— Папайю, яблоки, груши, бананы,— Мигель сначала произнёс эти слова на испанском, а потом постарался перевести эти слова на местный язык.

Ответы не вызывали заметной реакции, но он на это мог рассчитывать.

— Вы могли бы стать моим мужем? — внезапно спросила одна очень миловидная девушка; Мигель обратил на неё внимание в самом начале, пока пытался устроиться на возвышении.

Совесть ощутимо толкнула Мигеля в бок, и он честно ответил:

— При других обстоятельствах, наверное, да. Но меня на моей планете ждёт невеста.

— Ну и что? — искренне удивилась девушка.— Что запрещает несколько раз стать мужем?

— Обычаи нашей страны. Где-то и на моей планете можно иметь несколько жён, но не в моей стране.

— Это возмутительно,— фыркнула девушка, но села.

— А моим наставником? — спросила другая девушка, худенькая и бледная, но тоже довольно симпатичная.

— А что могло бы входить в мои обязанности? — поинтересовался Мигель.

— Учить меня летать на кораблях, читать на чужих языках, заниматься любовью, есть невкусные фрукты и не носить очки.

Мигель подивился, какие дисциплины девушка выбрала себе в качестве основных, и даже где-то почувствовал интерес к непростому ремеслу наставника.

— Мы можем обсудить это с вами после общего разговора,— сказал он, стараясь казаться незаинтересованным.

Почему-то ни вопросы, ни ответы в этом случае не вызвали недоумённых взглядов и эмоций. Мигель успокоился.

Возникла пауза, и через минуту учительница сказала:

— Я думаю, ответы на главные вопросы вы получили, и Мигель Какао может больше не чувствовать себя стеснённым в желании отправляться по своим делам.

Мигель Какао отметил про себя, что фраза при внешней попытке учтивости не оказалась слишком уж вежливой, но снова промолчал и встал.

— Тайцламалиамаррум может отправляться с Мигелем Какао для приватного разговора,— добавила учительница, и бледная девушка послушно вскочила со своего места и, переступив длинными ногами через колени сидящих у выхода, остановилась, ожидая Мигеля.

Он попытался вспомнить, как звучит прощание на местном языке, но не смог и просто поблагодарил за интересные вопросы. Вопросы на самом деле дали ему пищу для размышления. Занятия по ночам, фрукты, муж и наставник. Это то, ради чего он пришёл в школу. Тайцламалиамаррум — надо бы запомнить имя.

Мигель направился было к выходу, но бледная девушка попросила его следовать за ней, пояснив, что для занятий с наставниками есть отдельные классы. Мигель почему-то решил, что начать нужно будет сразу с третьей дисциплины, а корабли и чтение на чужих языках подождут.

Класс оказался светлым и довольно просторным для двоих. У стен стояла какая-то техника, было несколько столов, стульев и диванов, но даже при этом в комнате можно было бы при желании сыграть в футбол.

Мигель присел на стул, а девушка без стеснения сбросила свою тунику.

Чем необычайно шокировала Мигеля. Он ожидал увидеть что угодно, но не разъёмы для подключения кабелей. Девушка, видя его замешательство, пояснила:

— Я наполовину робот. У нас так принято, когда мы рождаемся в семьях девятого поколения. И меня скоро смонтируют до конца. Поэтому мы сейчас можем подключить ко мне информационные блоки и приступить к обучению. …Вам нехорошо?

Мигель справился с собой и ответил:

— Всё хорошо. Я только отлучусь на время, принесу свои пособия, и мы приступим. Идёт?

— Конечно! — радостно ответила девушка. — Буду ждать вас с нетерпением.

Мигель выскочил на улицу, сорвал шейный платок и, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, пошёл скорым шагом в сторону своего корабля.

Мария уже вернула на место камбуз и приготовила лёгкую закуску:

— Я передумала худеть.

— Правильно,— ответил Мигель.— Мне с некоторых пор не сильно нравятся очень худые девушки.

— Я могу ошибаться,— заметила Мария,— но это никак не связано с особой по имени Тайцламалиамаррум?

— Вы не можете ошибаться,— ответил Мигель.— Я не помню случая, когда вы хоть в чём-то ошибались. Через полчаса стартуем, я чего-то затосковал по свободному полёту.

— Бедняжка,— произнесла девушка.— Она вот уже сорок лет не может найти себе наставника.

И принялась за фруктовый салат.