Глава 1

Мистер Какао снял белые перчатки и погрузил руки в недра двигателя. Возиться с неполадками ему приходилось часто, поэтому движения были привычными.

Впрочем, сейчас он справился минут за десять. Захлопнул крышку, забрался обратно в рубку и плавно поднял корабль сразу метров на двести. Он был рискованным человеком и всегда верил в удачу.

Корабль шёл плавно, поэтому мистер Какао сделал для порядка пару кругов над полуостровом и резко направил нос корабля вверх. Его вжало в кресло, но он даже не счёл нужным пристегнуться, а лишь поправил фотографию полуобнажённой девушки, которую он воткнул за штурвалом.

Планета отпустила его, и он включил гравитацию в корабле: терпеть не мог плавать под потолком при неосторожном движении. В полумраке его тонкое латиноамериканское лицо казалось ещё более смуглым, чем было на самом деле. Мистер Какао достал по привычке сигару из ящика по правую руку, но закуривать, ясное дело, не стал. Запасы воздуха были до следующей станции, а переработчик газа уже два месяца как не работал: надо купить новый, но для этого надо что-то заработать, но с первого заработка надо отдать долг Чжану Цзюаню и послать, наконец, подарок Сильвии с какой-нибудь экзотической планеты.

Аромат сигары немного расслабил его, и он едва успел скорректировать курс, пролетев совсем рядом с какими-то обломками. Потратил ещё полчаса на детальный курс, потом закрепил ручной штурвал и пошёл варить себе кофе.

Прозвище приклеилось к Мигелю не за цвет кожи и не за сладкие речи, которые сводили с ума девушек. Однажды он перевозил несколько тонн какао-бобов на спутник Юпитера для станции исследователей, и на вечеринке, которую друзья устроили в честь проводов, Юлия назвала его так, весёлая от коктейлей и объятий, но назвала чуть громче, чем следовало. С вечеринки мистер Какао ушёл с сеньоритой Клубничкой, а многочисленные мистеры Бананы и Фейхоа с другими ягодами.

Мигель двумя пятернями пригладил непослушные волосы, которые отросли почти до плеч — парикмахерская никак не попадалась ему. Точнее, один раз попалась, но была закрыта на обед, а когда Мигель разыскал парикмахершу, они до полуночи просидели в кафе на Безлунной Террасе, и он совсем забыл, зачем разыскивал её. Вспомнил только утром, стартуя.

Кофе всегда был целым ритуалом. Размолоть зёрна — никакого заранее намолотого или, упаси вселенная, растворимого кофе. Чуть поджарить свеженамолотый кофе, добавив щепотку соли и пару гранул специй. Едва почувствовав поднимающийся аромат, залить ледяной водой и держать на особом расстоянии от горелки, пока не образуется золотая пенка. И ещё какие-то таинственные манипуляции. Если у Мигеля на корабле были гости, то он заслонял широкой спиной горелку и весь процесс создания кофе. Держал свежим три минуты, разлив в чашечки, и подавал. И когда он был на корабле один, он не изменял своей привычке — каждый раз совершать ритуал.

Мигель поставил две чашечки на стол и стал готовить сэндвичи. Поджаренные тосты он ненавидел и считал происками империалистов.

В камбуз бесшумно вошла Мария. Как обычно по утрам, она была в рубашке, в шортах и босая, но уже с великолепной причёской и в изысканном незаметном макияже. Она так же бесшумно забралась с ногами на плетёный стул и сделала глоток кофе.

— Как всегда, великолепный кофе,— произнесла она.

Мигель, всегда чувствовавший присутствие людей, от неожиданности чуть не подпрыгнул и строго взглянул на девушку.

— Благодарю вас, ваша милость,— старомодно ответил он ей в тон.

Девушка говорила на своей странной смеси испанского и португальского. Она рассказала, что много ездила по Латинской Америке, поэтому стала разговаривать на собственном диалекте, крепком, как кофе, благодаря твёрдому звучанию из Рио и звучному мексиканскому акценту. Получился язык, понятный по обе стороны Карибского моря, но настолько необычный, что в ответ хотелось говорить чуть ли не на латыни.

Мария напросилась с ним в полёт, сказав, что ей нужно в те же края Туманности, что и ему. Мигель согласился не раздумывая, потому что, ещё увидев девушку лишь мельком, он уже был ослеплён её красотой. После пяти минут в кафе перед космодромом она настолько поразила его естественностью, знаниями и ещё раз красотой, что он впервые в жизни чувствовал, как язык прилипает к гортани. Только бы не влюбиться, подумал он, вспомнив про Сильвию.

Мигель поставил на стол блюдо с сэндвичами, сел на второе кресло так, чтобы можно было любоваться смуглыми ногами девушки, и пожелал ей приятного аппетита и доброго утра.

Без специальных предисловий, в своём стиле, девушка начала рассказывать Мигелю о статуях Симптоматики, которые она видела на одном из спутников то ли Юпитера, то ли Сатурна, не помнит точно. Мария временами жаловалась на свою память — и в самом деле, она не часто была сосредоточена на деталях, совершенно не по-женски, поэтому её всегда было легко слушать,— однако помнила столько фактов, поездок, лиц, имён, языков, планет, блюд и напитков, что Мигель диву давался.

Мистер Какао впервые чувствовал себя школьником, глазеющим на красавицу классом старше. Мария не давала ни малейшего шанса. Она вытребовала отдельную каюту, всегда запиралась изнутри, и он даже не мог поймать тот момент, когда она шествовала из душа в каюту — видел после ревизий маршрута только мокрые следы, а воображение дорисовывало всё остальное.

Он обратил внимание, что она никогда не одевается до конца: либо обнажённые плечи, либо оставит в каюте обувь, либо платье настолько короткое, что Мигель забывал выключить свет в камбузе — при его дотошности это был поразительный факт.

Мельком взглянув в отражение на зеркальной стене, Мигель нашёл, что его пижонские усики в полном порядке, ворот рубашки расстёгнут достаточно, а взгляд достаточно покоряющий. Девушка перехватила взгляд, но лишь улыбнулась едва заметно и продолжила рассказ, не забывая о сэндвичах и кофе. Мигель гадал, что с ним происходит. Эта нерешительность даже немного нравилась ему, но надо было что-то делать. Через трое суток они прибудут на 117-224, и девушка растворится в толпе в порту.

— Ещё кофе?

— Лучше стакан воды,— попросила она.

Мигель встал, походкой космического пирата подошёл к стойке и налил в высокий стакан студёной воды. Галантно подал ей.

— Благодарю,— она улыбнулась. Он отметил, что она улыбается очень широко, но никогда не вульгарно. Даже громкий смех у неё получался изысканным и естественным.— Вы не пожалели сэндвичей сегодня.

Мигель покопался в памяти и сообщил:

— Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу.

— Точно-точно,— рассмеялась Мария.— А ещё «держи голову в холоде, а ноги в тепле», но сегодня это явно не про меня.

— Когда-нибудь я перестану удивляться количеству цитат, которые хранятся у вас в головке? — вежливо изумился Мигель.

— Конечно, мистер Какао. Когда-нибудь перестанете.

Мистер Какао поперхнулся кофе.

— Откуда вы знаете моё прозвище?

— Его все знают.

Мигель зарделся.

— Ну и конечно, я немного поинтересовалась вами, прежде чем попроситься с вами в полёт. Всё-таки немного опасно отправляться в путешествие вдвоём с очень красивыми мужчинами.

Мигель почувствовал, что у него в горле снова пересохло, но не посмел встать и налить себе воды.

— Вы необычная, ваша милость. Какие ещё сведения обо мне вам сообщили?

— О, так много, так много… В левом рукаве Галактики, как оказалось, вы вообще очень легендарная личность. Благодарю вас за завтрак!

И она упорхнула. Мигель зачем-то поправил ворот рубашки. В Левый рукав он собирался лететь только через три месяца, и об этом полёте не знала даже Сильвия. Максимум — Эридан или что-то в этом роде, но настоящую цель поездки он не записал даже в своём дневнике, что хранил под замком.

Мигель посидел ещё минут пять в раздумьях, встал, залпом выпил всю воду, что оставалась в кувшине, и отправился проверять курс. А когда вышел из рубки, мокрые следы уже вели в каюту девушки. Как она может принимать душ так бесшумно?

— Бесшумный душ, в словах шумят потоки Риу-Гранде, под смуглой кожей голубая кровь,— напевно сказал Мигель самому себе вполголоса. Стихи не пишутся, как назло, а можно было бы написать и посвятить ей.

Он тоже принял душ, внимательно осмотрел душевую — вдруг она что-то забыла или потеряла. Но, как обычно, ничего. Она всегда была очень внимательной.

Мигель прошёл мимо её каюты и вдруг остановился, как вкопанный. Она всегда закрывала дверь, а тут…

Застыв, он наблюдал сквозь неплотно притворённую дверь, как она заканчивает переодеваться. Мелькнула обнажённая спина как раз в тот момент, когда он подошёл, а затем она быстро поправила пояс и складочки на плечах и занялась причёской. Мигель, поборов сильное желание войти, тихо отошёл от двери и пошёл к себе. Дверь в свою каюту он никогда не закрывал, однако очень удивился, когда Мария вошла к нему, едва слышно стукнув костяшками пальцев — вроде как попросила разрешения войти.

Мигель отметил, что она в туфлях, да и вообще одета непривычно строго — впрочем, как в тот момент, когда она впервые заговорила с ним. И невесомая сумочка на плече.

— Через несколько минут будет станция 117-220, и мне нужно будет там остановиться,— сказала она на великолепном испанском языке.

Мигель опешил:

— Вы же говорили про станцию 224?

— Да, но я изменила планы.

— Боюсь, невозможно,— сказал Мигель.— У меня не хватит ни топлива, ни воздуха, если мы сделаем ещё одну незапланированную остановку.

— Возможно. Но это я беру на себя,— и в её голосе прозвучали металлические нотки, очень непривычные.

И видя, что Мигель медлит с ответом, она пояснила:

— Иначе мне придётся взять вас в плен. Или в заложники.

Мигель облегчённо рассмеялся:

— Попробуйте! — Но как-то это у него нерешительно получилось.

Мария подошла к нему, а потом вдруг — когда он только было напрягся, не зная, чего от неё ожидать,— склонилась к нему, сидящему на кровати, взяла ладонями за щёки и поцеловала в губы. Сначала едва заметно прикоснулась, на мгновение оторвалась, а потом прикрыла глаза, и дальше Мигель помнил только жар, обдавший его с головы до ног, и через секунду — её руки, скользнувшие по плечам вниз, к его ладоням, и ещё через две секунды — она уже распрямилась, а его руки были прикованы наручниками к задней перекладине на кровати.

— Позор на мои седины,— сказал Мигель,— донна Мария, ваша милость, вы же пошутили?

— Ни в коем случае,— ответила девушка, ослепительно улыбаясь.— Но я скоро вернусь, не переживайте и не отпиливайте себе руки, ради святого Антонио или в кого вы там верите.

Мигель отметил, что это она произнесла почему-то по-португальски, причём на каком-то южном диалекте.

Дверь в каюту хлопнула и снова отворилась. Ждать?

Корабль тряхнуло: он явно совершил посадку. Как, если она не знает ни одного кода от корабля?

Пока он размышлял, впрочем, девушка уже вернулась. Прошло около получаса. Она деловито разомкнула его наручники, положила к себе в сумочку, а пока он разминал руки, попросила:

— Пожалуйста, не устраивайте эксцессов и пойдёмте со мной. Мне потребуется ваша мужская сила, я одна не донесу. А вас я щедро вознагражу.

— Чем? — спросил Мигель, на мгновение вообразив ночь любви.

— Тем, что вы понесёте в корабль. Да, и потом заправимся.

Они вышли наружу. Мигель, ошарашенный, рассматривал связанных охранников с кляпами в руках, бессильно дёргающихся в попытках развязать руки и ноги. Девушку-администратора, прикованную к стойке. И у всех — кляпы по рту. Полная тишина и сдавленное мычание.

— Это всё вы?

— Ага,— беспечно ответила Мария.— Дальше, вон в ту дверь. Я первая, не бойтесь.

Она вошла в полутёмное помещение, и тут Мигель окончательно потерял дар речи. Десятки ящиков. Первые два стояли с откинутыми крышками и доверху были наполнены алмазами — перепутать их Мигель ни с чем не мог. Он взял горсть камней сверху, посмотрел на свет, отойдя к двери.

— Тут тридцать девять ящиков. Ваш корабль это потянет?

— Я ему помогу, если что,— сипло ответил Мигель.— Какая моя доля?

— Я подумаю. Но не обижу вас, не переживайте.

— Значит, вы пират,— задумчиво сказал Мигель.— Давно?

Девушка рассмеялась:

— Несите ящики, мало времени. Потом расскажу.

Мигель взял сразу два — тяжёлые, но нести можно, тем более недалеко. За пару часов он управился, но едва мог дышать. Мария сидела на последнем ящике, нога на ногу, и думала о чём-то. Мигель присел на корточки у двери.

— Последний ящик?

— Нет, его мы оставим тут.

— Почему? — возмутился он.

— Жадность не должна быть настолько всеобъемлющей,— невозмутимо ответила она.— Да и вы немного устали. Пойдёмте.

Она встала и пошла к двери. Увидев, как он сделал нерешительное движение к ящику, она сверкнула глазами:

— Не делайте этого, побери вас красный дракон!

— Ого,— уважительно ответил он,— а это откуда ругательство?

Она промолчала.

У самого корабля она остановилась:

— Вы стартуете, а я освобождаю девушку, чтобы она могла освободить остальных и позвать на помощь. И ждёте меня. Как только я вхожу, взлетаете.

— Вы благородная пиратка.

— Конечно.

— И меня втянули в это дело,— проворчал Мигель.

— Вы недовольны?

Он посопел и забрался в люк.

— Вздумаете улететь без меня,— сообщила Мария,— останетесь без аварийного ключа.— Она достала из кармана чёрную плоскую коробочку и показала ему. Потом снова спрятала. Он только покачал головой и пошёл в рубку.

Через пару мгновений он уже услышал:

— Поехали!

И мгновенно пустил корабль носом вверх. На орбите Мария вошла в рубку и положила руки ему на плечи:

— Я устала немного. Пойдёмте обедать?