Глава девятая. «Золотые кольца Хараппов»

Небо покрылось сизым неравномерным налётом и готово было уже треснуть по швам и высыпать весь накопившийся снег на землю, но тут Юмилла отвернулась от окна и снова попыталась сосредоточиться на лекции. Обычно ей очень нравилась история медицинских учений, но сегодня она едва заставила себя прийти на урок. Мысли расплывались по сумрачным окнам, морозными узорами уползали куда-то за леса и реки, простирались далеко за границы Эминара, но никак не хотели сконцентрироваться на сравнении практик йоги Хараппской цивилизации и поздних индских наслоений, отражённых в книгах Вед. Тема была интереснейшая. Девушка пообещала себе самостоятельно заняться ею, раз уж сейчас не получается. После чего вздохнула и снова посмотрела за окно. Густыми сердитыми хлопьями валил снег, поблёскивая в свете тусклых вечерних фонарей, засыпая дорожки с витыми оградами и лавки вдоль зданий.

Вместо лекции Юмилла написала в тетради подряд три стихотворения про снег, скептически их перечитала и решила никому не показывать. Наконец прозвенел долгожданный звонок, как обычно, довольно осторожно, поскольку лекцию читала госпожа Райана, молодая, но очень строгая. Поговаривали, что на сон грядущий вместо дамских романов Райана читает толковый словарь, свежий справочник по статистике и в качестве развлечения труды академиков Высшей школы по биологии и генетике. Она сложила материалы, которые всегда держала в идеальном порядке, и, попрощавшись, вышла из аудитории.

Юмилла попросила у подруг лекции, чтобы переписать вечером; те удивились, но не отказали — такое было с их однокурсницей, пожалуй, впервые. В коридоре с независимым видом прогуливался Сартао-руми со свежим золотым кольцом на безымянном пальце. Девушка вздохнула снова, кивнула ему и быстро зашагала прочь. Она заметила, что учитель древних языков совершенно случайно оказывался недалеко от её аудитории, где бы ни шли занятия. Бедная его жёнушка, подумала Юмилла и с наслаждением выбежала на свежий воздух, тут же покрылась снегом, отчего настроение мгновенно подскочило вверх. Мимо уха просвистел снежок. Девушка обернулась и увидела неразлучных Тануми и Тануку, которые уже лепили следующие боеприпасы. Юмилла забросила сумку за спину и приготовилась к обороне. На её счастье, рядом оказались двое ребят с её курса, Тайхан и Араго, которые мужественно встали на её защиту: один под неприятельским огнём строил редуты, а второй помогал отстреливаться. Армия неприятеля росла: среди соперников девушка заметила и Сартао, и ещё парочку молодых учителей, и скоро побоище достигло таких размахов, что Гомер мог бы вдохновиться на третье произведение, если бы он существовал. Снежки летели градом, и напор чуть ослаб, когда из корпуса вышла ослепительная Райана. Она гордо прошествовала мимо поля сражения, наклонилась, набрала снега и неожиданно кинула снежок в Тануку, едва успев укрыться за снежным валом от ответного прицельного огня; с сожалением оторвалась от битвы она только через полчаса, когда нетерпеливо просигналил её муж, приехавший за ней на машине.

…Юмилла подобрала сумку и неожиданно увидела, что в снегу рядом поблёскивает кольцо. Она подобрала его с тяжёлым сердцем: почему-то сразу стало понятно, чьё оно — в пылу боя Сартао наверняка не заметил, как оно слетело с пальца, но вот возвращать ему лично показалось ей как-то двусмысленным.

В связи с этим вечером за горячим чаем в комнате Тануми держался военный совет. Подруга предлагала фантастически заманчивые варианты: например, написать Сартао анонимную записку в духе «Положите под сиреневый камень в Седьмом саду заполненные зачётки за этот семестр, и тогда вы получите кольцо обратно».

— Утро вечера мудренее,— сказала Юмилла и пошла переписывать лекции. И ещё полчаса ругала себя, что зевала на лекции: тема оказалась более чем интересная. Радовало, что на следующий день Райана пообещала продолжение.

Наутро, как на грех, Сартао нигде не было. Девушка хотела, пока в коридорах почти никого не было, найти его, обычно приходящего очень рано. Лекция уже началась, и Юмилла зашла вслед за Райаной в аудиторию. А примерно к середине пары с передних столов до неё дошла записка: «Юми, тут Тануми спрашивает, не спрашивала ли у тебя Танука вот что: не знаешь ли ты, что Рай потеряла вчера своё обручальное кольцо?». Юмилла почувствовала, как лицо заливается краской. Нельзя так концентрироваться на одном человеке.

После лекции девушка догнала Райану и отдала ей кольцо.

— Вот кто у нас властелин колец,— улыбнулась преподавательница.

— Если честно, я думала, что это другому человеку принадлежит.

— Кому? Не Сартао случайно?

— Как вы догадались? — удивилась Юмилла.

— Он вчера тоже кольцо потерял, пока в снежки играл.

Девушка, которая готова была поверить в то, что Райана знает что-то о повышенном внимании молодого учителя к студентке, тут совсем растерялась.

— Теперь я ни в чём не уверена. У него такое же кольцо!

Райана задумчиво повертела кольцо в пальцах.

— Не моё… У меня тут была крошечная буква «R». Да… Придётся тебе отдать это Сартао, Юмилла.

Девушка подумала, что ей эта ситуация что-то напоминает. Какое-то произведение, где владелец никак не мог избавиться от вещи. Она насупилась и пошла на кафедру лингвистики искать Сартао.

Тут же рядом материализовалась Тануми и сказала, что учитель древних языков заболел и сегодня не придёт. А также мимоходом сообщила, что сегодня прямо у входа в корпус тоже нашла золотое кольцо. Юмилла пересказала ей разговор с Райаной, и обе тут же бросились догонять учительницу, чтобы отдать ей колечко с буквой «R».

— Мне это кольцо карман жжёт,— призналась Юмилла.

— Можешь отдать мне на хранение,— важно произнесла подруга.— У меня уж никуда не потеряется.— Она подставила горсти и тут же уронила кольцо, и девушки едва достали его из щели между двумя плитами в стене.— Я больше не буду,— смущённо произнесла Тануми, тщательно спрятала его в сумочку, и девушки отправились на следующую лекцию.

На уроке Юмилла быстро выполнила задание и сидела скучая, пока остальные дописывали. Араго, сидевший рядом, спросил, нет ли у неё расписания.

— Записывай,— шёпотом сказала девушка и на память начала диктовать: — В понедельник с девяти утра кельтские языки, история французской литературы, две пары, и свободный семинар по естествознанию. Во вторник с восьми утра древние языки, славянская литература, логика, история медицинских учений. В среду с девяти история медицинских учений, математика и статистика, восточные языки по выбору. В четверг с восьми история итальянской литературы, каллиграфия, изобразительное искусство, сравнительное языкознание и история кулинарии, самый жуткий день.

— Чуть не записал: самый жуткий день. Помедленнее. Я не успеваю. Я не ты.

— Представляешь, если бы пришлось терпеть ещё одну такую же, как я? — спросила Юмилла.— В пятницу: социальная антропология, этнография, европейский язык по выбору, история военного дела.

— Ужас,— признался Араго.— Я не представлял масштабов трагедии.

Девушка улыбнулась.

После пары они с Тануми снова решили прогуляться по магазинам, но ни один из них по пути не впечатлил, так что решено было дойти до Седьмого сада, рядом с которым был большой книжный супермаркет. Идти было далековато, но погода располагала: сыпал неторопливый снежок, было довольно тепло и безветренно.

— Я устала от зимы,— сказала Тануми.— Мне хочется лета. Можешь устроить? Я соскучилась по реке. Я хочу ходить по набережной босиком. Хочу тёплые дожди и запах свежей листвы.

— Надо подумать,— сделав серьёзную мордашку, ответила Юмилла.— А что мне за это будет?

— Моя благодарность, граничащая с обожанием.

— Да, это почти вещественно и по меньшей мере осязаемо,— согласилась Юмилла.— Я думаю купить тебе билет в Грецию. У них там всё есть, даже лето круглый год.

— У них там зимы нет,— возразила подруга.— Не поеду в Грецию.

— Нелогично. Зиму и тут можно найти.

— Хочу всё и сразу,— капризничала Тануми.— И побольше, побольше. И таблеток от жадности тоже упаковок восемь.

— Дай подумать. Вот! Давай-ка отправим тебя куда-нибудь в другое полушарие. Например, в Бразилию. Там как раз зима летом, а лето зимой. Зимой тебе будет хотеться лета, а там как раз лето! И наоборот.

Подруга восхищённо остановилась:

— Это же какие перспективы-то открываются. Погоди-ка! У них наверняка кофе вместо чая, а так дело не пойдёт. Нет. Бразилия тоже с негодованием отметается.

— Логично. Тогда прямиком в Египет. Зимы не будет, но там, по крайней мере, её никто и не обещает.

Тануми ничего не успела ответить, потому что, не дойдя до Седьмого сада, девушки натолкнулись на новый центр «Египет».

— Это судьба,— проговорила Тануми.— Рок. Фатум. Карма. Предопределённость. Детерминированность экзистенции. Мактуб. Кончились умные слова. Пойдём внутрь.

Внутри было не слишком многолюдно, но интересно: несколько магазинов, спа-салоны, книжный салон, сауны, кафе, массажные, шахматный клуб, пиццерия, закрытый стадион. Чтобы попасть в центр, пришлось спуститься вниз на эскалаторе, как в метро. Больше всего девушек заинтриговали «Морские ванны» — большая стеклянная дверь с заманчивыми гигантскими фотографиями: галька, прибой, закатное солнце.

Тануми взяла подругу за рукав и с умоляющими глазами потянула её к этой двери. Юмилла рассмеялась, и они вошли. Встретил их, похоже, весь персонал: так всегда бывает сразу после открытия. Как первым посетительницам им предложили принять ванны за полцены, а купальники взять в прокат вообще за четверть цены.

— Ты будешь брать купальник? — спросила Тануми.

— Конечно. Я, конечно, девушка смелая, но не до такой же степени.

Они переоделись и вошли в большой зал с овальными ванными. Стены в зале были необычными: похожими на стеклянные, с движущимися пейзажами, а под ногами лежала самая настоящая галька. Тануми захлебнулась от эмоций и тут же прыгнула в ванну. Юмилла попробовала пальцами воду — приятнее и быть не могло, и она тоже спустилась в ванну. Вода едва заметно пахла морем — свежим бризом, запахом свободы, вечерних песен под барабаны, тепла, солнца, спокойствия и минеральных солей. Наверное, это и было лекарство от временами нападавшей грусти. Девушка прикрыла веки и почувствовала, как лёгкие волны пробегают по воде — это оказалось настолько приятным, что не хотелось открывать глаза.

— Тануми! Ты давно была на море? — спросила она.

Тишина.

— Танууууми!

Снова тишина. Юмилла повернула голову и с ужасом обнаружила, что чёрная головка подруги исчезла: её не было над поверхностью. Девушка пулей выскочила из воды и бросилась к той ванне, где была Тануми. В это же мгновение подруга, отряхивая волосы и отфыркиваясь, появилась над водой и протянула девушке ракушку на ладони:

— Ты представляешь, у меня тут водоросли и ракушки!

Её глаза сияли, а счастью не было предела.

— Так вот, я спрашивала, давно ли ты была на море,— спокойно сказала Юмилла.— А ты как раз нырнула. И я примерно семь секунд не могла дождаться ответа. Ты прекрасно понимаешь, что я успела передумать за это время. Будешь нырять — предупреждай. А то ведёшь себя как ребёнок.

— А я и есть ребёнок,— с готовностью подтвердила Тануми.— Погляди, как блестит! Это же харония тритонис! Археологической ценности, конечно, не представляет, но звук моря всегда при ней.

— А позволь спросить, куда ты её спрятать собираешься? В какую из частей твоего условно выраженного купальника?

— В полотенце. Или ты думаешь, что нужно оставить ракушку тут на следующий раз, чтобы ещё раз порадоваться?

— Думаю, оставить, расхитительница хароний.

Тануми послушно утопила ракушку и ослепительно улыбнулась:

— Сама себе удивляюсь, какая я сегодня послушная!

Юмилла снова погрузилась в воду и решила провести в ней не меньше сорока минут. Но тут Тануми оказалась на краю ванной, свесила ноги вниз и принялась расспрашивать подругу о Сартао, Таусе и ещё бог весть о ком, причём ответов не особо ждала: у неё было сказочное настроение, и эмоции нужно было на кого-то выплеснуть.

Юмилла, не глядя, достала с берега камешек и демонстративно взвесила его на ладони. Тануми воскликнула, что она не только послушная, но и понятливая, и тут же с шумом нырнула в свою ванну.

…На улице было совсем тепло, и даже снег почти не падал. Небо оказалось уже расчерчено на созвездия, и снежинки, выбирая причудливые маршруты между звёздами, щекотно оседали на ресницах и кончике носа. Хотелось беспричинно улыбаться.

— Завтра каллиграфия,— печально сообщила Тануми.— Ты же мне поможешь с полууставным почерком, я же не могу в тебе сомневаться, ведь верно, ведь правильно?

Юмилла взглянула на неё, улыбнулась и кивнула.

— А ещё вон Сартао собственной персоной,— продолжала девушка.— Кольцо! — воскликнула она драматическим шёпотом, распахнула сумочку и выхватила колечко из недр её, попутно сообщив: — Юмилатэ, я твоя спасительница, тебе не придётся возвращать ему золото и брильянты.

Когда учитель древних языков подошёл, девушки поздоровались с ним, Тануми строго спросила, не терял ли он обручального кольца.

— Терял,— смущённо признался Сартао.— Наверное, в снежки когда играл…

Тануми протянула ему пропажу и наставительно сказала:

— Будьте внимательны впредь. Второй раз вам жена такого не простит. Правильно я говорю, Юмилатэ?

Юмилла, едва сдерживаясь от смеха, кивнула.

Сартао бережно надел кольцо, поблагодарил почему-то на латыни и быстрыми шагами пошёл дальше.

— Боже,— воскликнула Тануми.— Я забыла с него зачёт стребовать. Как жить дальше? Кстати, когда он смущается, он всё время переходит на латынь.