Глава шестнадцатая. «Перлюстратор»

Олеана покорила себя за забывчивость и написала Армине полное благодарности сообщение, после чего поставила диск любимой певицы Нажуа Белизель и стала ждать посетителей. Армина, очевидно, тоже не занятая, тут же ответила, и от переписки девушка отвлеклась только через полчаса, когда зашёл первый посетитель. Хмурый мужчина довольно слабо представлял, что он хотел бы видеть у себя на голове, поэтому сначала было проштудировано довольно много журналов, а уже потом девушка принялась за дело. Голос Нажуа пробуждал какие-то ностальгические и щемящие чувства, поэтому Олеана, хоть и успела массу всего вспомнить, но отнеслась к работе с ещё большей ответственностью, чем обычно. Посетитель встал с кресла заметно помолодевшим, посвежевшим и почти улыбающимся. Долго и удовлетворённо разглядывал себя в зеркало, потом спросил:

— Чувствую, сегодня все девушки мои?

— Почти все,— уклончиво ответила Олеана, улыбнувшись.

Мужчина вновь довольно издал какой-то звук, напоминающий кряканье, но долженствующий обозначать сильное удовольствие, молодецки пригладил волосы и направился к выходу.

Девушка, улыбаясь, гадала, вспомнит ли он про деньги.

Мужчина перед самой стеклянной дверью остановился, хлопнул себя по лбу и смущённо осведомился, сколько с него. Расплатился и с лёгкой душой вышел на улицу. Сквозь огромные окна девушка видела, как он сбежал по лестнице и пропал в зелени деревьев.

Такие маленькие случаи всегда поднимали ей настроение: вроде и нечем особо делиться с подругами, но в голове только светлые мысли.

Девушка снова взяла в руки телефон и нашла целый ворох благодарственных сообщений от дизайнерских агентств и модных бюро — новый знакомый честно сообщал везде о том, кто ему помог, хотя скорее всего, под этим крылась его симпатия — она ещё в кафе видела, как внимательно он на неё смотрит; а благодарить было за что: об этих организациях будет упомянуто на одном из центральных европейских каналов — чем не бесплатная реклама; под ворохом обнаружилось одинокое сообщение от Армины — подруга прекрасно понимала, что переписка может прерваться в любой момент из-за работы, поэтому терпеливо ждала ответа. Олеана ответила всем без исключения и только села в кресло, вытянув ноги, как вошёл следующий посетитель, с которым девушка провела ещё час.

Был будний день, так что особого наплыва клиентов не было, и под конец рабочего дня Олеана не чувствовала себя уставшей. Она пришла домой, прозрачно перекусила яблоком в предчувствии фуршета, приказала натренированному организму поспать часок, проснулась через пятьдесят девять минут и стала деятельно готовиться к вечеру. Приняла душ, освежив тело гелем с экстрактом белого чая и бамбука, села перед столиком со тониками, кремами, консилерами и прочим богатством и провела за ним минут двадцать,— обычно она проводила таинство преображения быстрее, если ожидалась просто деловая встреча, и чуть дольше, если ожидался деловой вечер, но сегодня время уже поджимало, и через полчаса она уже была обязана быть у «Перлюстратора». Ну, так и быть: через тридцать пять минут, чтобы журналист немного потомился в собственном соку.

Осталось самое сложное, но времени на раздумья, опять же, не было, и поэтому был выбран беспроигрышный вариант — маленькое чёрное платье, таинственно мерцающее далёкими звёздами даже при слабом освещении, и едва различимые поблёскивающие босоножки, тонкий золотой браслет на запястье, короткое ожерелье из хрусталя и небольшая заколка с полудрагоценным камнем, чтобы и в волосах был какой-то акцент.

Пятнадцать минут до назначенной встречи.

Хорошо было бы вызвать такси, но тут и пешком идти не больше десяти минут, если не на каблуках, конечно.

Олеана спустилась на улицу и едва не вскрикнула от удивления. Около входа смиренно ожидал Арвалон в изысканном вечернем костюме.

— Вот даже так,— улыбнулась она.

— Конечно. У нас же тоже свои каналы информации.

— Ясно всё с вами, молодой человек.— Она взяла его под руку.— Нам к центру.

— Должен сказать, что ваша очаровательная подруга Армина — настоящий партизан, хотя и прекрасный работник.

— Более чем прекрасный, а в партизанских войсках она предводитель.

— Жалко, что замужем,— поддразнил девушку Арвалон.

— Вы и это заметили?

— Конечно. Кольцо.

— Кольцо, значит,— протянула Олеана чуть в нос,— а если бы не кольцо?

— История не терпит, вы же понимаете, условных наклонений.

— Журналистика вас сгубила. У вас на всё найдётся ответ.

— Это наше проклятие и наши деньги.

— Прямо перед собой вы можете видеть центр «Перлюстратор». В это время суток он всегда красиво освещён,— скучным голосом экскурсовода пояснила девушка, характерно указывая рукой на огромное здание, так что Арвалон не смог не улыбнуться.

Он учтиво поклонился привратникам, раскрывшим двери, едва завидели Олеану, и вслед за девушкой поднялся на второй этаж в просторный зал с гигантским экраном во всю стену, с фуршетными столиками и уже значительно заполненный людьми. Молодой человек не мог сказать, что очень любил светские мероприятия, но себе вполне мог признаться, что с этой девушкой в чёрном платье пошёл бы куда угодно.

Вскоре подошли друзья Олеаны, и прежде чем представить их с Арвалоном друг другу, девушка горячо обнялась с подругой.

— Юмилла и Таус, мои друзья, а это Арвалон, свет мировой журналистики.

Слова были произнесены с некоторой долей иронии, но с таким озорным выражением лица, что Арвалон почувствовал, что увлечённость девушкой всё сильнее и сильнее. В Юмилле и Таусе он узнал утреннюю парочку из кафе, поэтому высказал вежливое предположение, что девушка тут является известной персоной, судя по вниманию в кафе.

— Всё проще,— ответила Юмилла.— Я там иногда работаю. Это самое замечательное место во вселенной.

— После моего салона, конечно,— тихонько добавила Олеана, так, чтобы её все слышали.

Юмилла улыбнулась. Она тоже была в вечернем платье, но длинном, цвета черешни, с разрезом сбоку достаточной длины, чтобы Таус не любовался весь вечер на ноги других девушек; на груди рубиновым светом горела крошечная, под стать стройной фигуре, брошь, а на запястье небрежно покоился браслет с фианитами. Таус в смокинге был более молчалив.

— Пойдёмте,— сказала Юмилла.— Места для нас в первом ряду.

Места на самом деле оказались на самом выгодном месте. Арвалон размышлял об особенностях городка: почему официантка из кафе и девушка из парикмахерской везде являются самыми почётными гостями? Всё-таки очень мало информации, слишком мало. Краем уха он вслушивался в разговор девушек и Тауса, отмечая незнакомые имена — Талина, Минхиори, Юнхорам, Нарума, Иэн, Юнитта… Попытался представить, кто и кем может оказаться, но понял, что это довольно сложно: здешний мир несколько отличался от привычного ему. Девушки жарко беседовали, словно не виделись лет восемьдесят, а Таус глядел на сцену и экран с профессиональным любопытством — режиссёр, оператор, кто ещё? Арвалон перекинулся с ним парой слов, спросил про занятия, а когда Таус перечислил ему все, удивлённо покачал головой. Спросил, не мешает ли такое разнообразие сосредоточиться на чём-то главном? Сложно сказать, ответил ему Таус, пока на меня ни разу никто не жаловался… Арвалон, сколько себя помнил ещё со времён школы, мечтал путешествовать и писать книги, и потом, шаг за шагом приближаясь к своей цели, сменил несколько журналов, газет, радио- и телеканалов, пока не остался работать в одной из крупнейших вещательных компаний, в её французском филиале. Ездил по странам, изучал языки, кухню, моду, политику, людей, традиции, снимал, записывал и был полностью доволен своей жизнью.

Наконец, с почти получасовым опозданием, презентация началась — сначала театрализованным шоу с ненавязчивым боди-артом, акробатическими номерами и местной солисткой с очень приятным голосом, потом на сцене сменяли друг друга несколько пар ведущих, предварявших ролики на экране. Арвалон сначала слушал достаточно внимательно, делая даже заметки в электронном блокноте, потом, когда уяснил общую концепцию, обратился к столикам с угощениями, распробовал что-то невыразимо прекрасное на вкус, слабо различимое в темноте, спросил у Олеаны, что это за блюдо.

— Не знаю,— шёпотом ответила она.— Юмилла, что вот это вот такое? Как? «Саламан»? Юмилла говорит, что это «саламан», ей лучше знать. А где он рос или ползал, пока его не накрыли на стол, я не знаю. Тиииише.

Арвалон мягко положил свою ладонь на её, покоившуюся на подлокотнике, она улыбнулась уголками губ, но руку не стала убирать.

Теперь мне гораздо интереснее будет дожидаться окончания презентации, подумал молодой человек. Внезапно он краем глаза заметил какое-то беспокойство: Олеана вытерла лоб, глаза неестественно ярко горели, а губы явно пересохли.

— Мне не очень хорошо,— снова прошептала она.— Я выйду на воздух и сейчас вернусь.— Она растворилась в темноте.

Через несколько минут Арвалон забеспокоился, извинился перед друзьями девушки и пулей выскочил на улицу. И вздохнул с облегчением. Олеана одиноко сидела на скамье у входа, комкая в пальцах платок, и вид имела ужасно утомлённый. Арвалон опустился перед ней на корточки и взял за руку.

— Духота,— сказала она.— Надеваю самое лёгкое платье, и всё равно душно — не могу находиться в жарком помещении. Как обычно, летом мучаться буду. Причём почему-то только в помещениях: дома всегда окна нараспашку.

Она снова промокнула лоб: на нём явственно выступала испарина.

— Простите,— сказала она.— Я испортила вам вечер.

Арвалон приготовился было сказать множество слов о том, что на презентации он был не сказать чтобы ради самой презентации и что-то дальше в том же глянцевом духе, а потом неожиданно для себя сел с ней рядом, легонько обнял и привлёк к себе. Девушка тут же успокоилась и облокотилась на его плечо. А когда ночная прохлада начала давать о себе знать, он снял с себя пиджак и накинул его на плечи девушки.

Когда из «Перлюстратора» начали выходить первые посетители, Олеана предложила прогуляться по городу. Они долго бродили по освещённым тихим улицам, и Арвалон, который уже успел днём проехаться по городу, смотрел на него новыми глазами.

— Ночью все города красивы. Правда, все равнодушные, а ваш город тёплый даже ночью.

— Это люди его таким делают,— задумчиво сказала девушка.

Арвалон стал рассказывать про свои поездки. Про города крупные и маленькие. Про Париж — всё, что помнил. А потом Олеана рассказала ему про мост Менял, про уютные кафе на улице Сен-Дени, про то, как с подругой потеряли друг друга… Молодой человек внутренне немного сник, однако виду не подал, и изящные словесные баталии завершились глубоко за полночь около дома Олеаны.

— Ты сегодня много информации собрал?

— Очень. Я пытаюсь вспомнить, когда мы с тобой перешли на «ты».

— Знаешь, у нас тут чаще всего сразу на «ты» общаются, даже с незнакомыми — так принято. Это не говорит о неуважении.

— Это скорее теплота вашего города.

— Точно,— улыбнулась девушка. Она поднялась на ступеньку и смотрела на Арвалона сверху вниз.— Пора прощаться. Завтра мне на работу, да и тебе тоже бездельничать нельзя.

— Ты опять права.

Олеана протянула ему руку, он поцеловал пальцы и смотрел, как девушка растворяется в темноте, пока блеск платья и босоножек не растаял окончательно.

Потом на третьем этаже зажёгся свет, окно распахнулось, и Олеана, облокотившись на подоконник одной рукой, помахала молодому человеку. Это как раз то, чего не хватало, молвил вполголоса Арвалон, тепло помахал ей в ответ и направился к отелю.

Пешком — двадцать минут, но он проделал этот путь как-то замысловато, растянув его почти вдвое. Прошёл под любимым деревом, тихо позвенел ветвями и со спокойной совестью вошёл в холл.

За стойкой Армина была не одна: заботливый муж кормил её пирожками и йогуртом, потому что её смена заканчивалась только утром.

— Не отвлекайтесь, я сам,— поспешно сказал Арвалон, увидев, как девушка встала со своего места.

Армина благодарно улыбнулась ему и заперла входную дверь.

Молодой человек вошёл в номер, сбросил туфли и пиджак и растянулся на диване.

— Блаженство,— сказал он вслух, прикрыл глаза и проснулся только утром, когда солнечные лучи начали щекотать его лицо.— Однако же пора завтракать и за работу,— продолжил он свою фразу.

Размявшись после спартанского сна — постель осталась нетронутой — он спустился на первый этаж. Свежая и бодрая Армина рассказала ему, что на время его отсутствия Арвалон препоручается второй управляющей, которую зовут Лейла. Она уже получила всю необходимую информацию, и к десяти часам утра будет на посту.

— Благодарю за безупречное несение вахты, Армина,— отчеканил молодой человек. У него было солнечное настроение.

Армина, которая с момента его прибытия держалась хоть и доброжелательно, но достаточно официально, наконец рассмеялась.

— Спасибо вам большое,— ещё раз сказал Арвалон.— У вас необыкновенно тёплый город. Я тут явно не в последний раз.