Скворцовая площадь — 22 июля 2017

Египтянин

1.

— Эй, египтянин,— говорит девушка,— хватит грустить, я оладушков нажарила.

Я сижу за столом с компьютером и до сих пор по привычке опасаюсь их обоих. Несколько месяцев назад меня хотели поджарить на костре средневековые беззастенчивые священники; а пару лет назад я был не слишком уверенным в себе правителем Древнего Египта, у которого кроме богатств и тысячи прислужников были очень серьёзные проблемы со здоровьем. Я тогда не знал, что Египет — древний. Я в нём жил. Ел, пил, слушал чиновников по утрам, смущённо любовался темнокожей рабыней, которая пробуждала во мне неясные чувства. Когда мне стало совсем плохо, перед моими затуманившимися глазами возникли очень красивые женские руки. Сквозь темноту и падение на глубину я чувствовал, как они гладят меня по волосам и щекам, как заставляют выпить что-то прохладное…

— Египтянин!

Я очнулся и смущённо улыбнулся:

— Извини, задумался. Вспоминал Кемет.

— Египет.

— Да. Кемет. Не могу привыкнуть к новому названию.

Девушка поставила передо мной тарелку с оладьями и чашку чая.

— Спасибо,— сказал я.— Их тоже едят вилкой?

— Можно… Полный текст