Скворцовая площадь — 29 февраля 2016

Шахимат и эклеры

Пётр Юлин терпеть не мог свою женственную фамилию и несчастья, которые обрушивались на него каждый день. В возрасте четырнадцати лет это обычное дело.

Он зашёл в комнату и с размаху кинул сумку с учебниками на кровать. Не слишком удачно: с тумбочки по соседству соскользнули все тетради и бурной рекой отправились на пол. Со стены упал задетый портрет музыкального кумира, а у сумки оторвалась ручка.

— Что сегодня? — спросила мама, заглядывая.

— Училка по французскому от нас уходит,— свирепо сказал Пётр.— Бросает нашу школу. Первый раз нормальная учительница, и то уходит.

 

1.

Это реконструированные события.

В некоторых случаях я знаю о Петре чуть больше, чем его мама. Потому что мне он рассказывает про мечту стать кораблестроителем, старается быть мужественным, читает свои стихи и разве что в любви не признаётся: одноклассники засмеют, если узнают. И ещё я теперь знаю, что он бегло говорит на латыни. Не всякие там простенькие «кво вадис», «аквила нон мускас каптат» и прочие «казус белли». А вполне, к примеру, бойко может объяснить, как пройти на Сенной рынок и купить там брокколи или… Полный текст