Скворцовая площадь — 20 октября 2015

Чай в шкафу

Я отключила в комнате гравитацию. Мне захотелось полетать по комнате, подумать, чтобы ничего не тяготило. Отключать разум легче всего как раз в состоянии свободного полёта. Когда ничто не привязывает и не давит, как атмосферный столб: ты просто паришь где-то у потолка или, может быть, у стены, легко отталкиваешься пальцами рук и ног и неторопливо летишь дальше. Если повезёт, успеешь что-нибудь взять, пролетая мимо холодильника (по моей просьбе мне поставили удобный, с прозрачной дверцей). Оставляешь следы на потолке — я только что из душа, так что мокрые отпечатки ног смотрелись на побелке очень живописно. Наконец я горизонтально замерла в воздухе напротив окна, так что рейсовый автобус проехал по дороге снизу вверх, а навстречу ему сверху вниз неторопливо спускалась телега, запряжённая лошадкой.

В таком положении меня и застал механик, которого я вызвала для ремонта машины времени, находившейся у меня в шкафу. Его неудержимо тянуло ввысь и вслед за дверью, поэтому он невозмутимо держался за дверную ручку, чтобы ненароком не взлететь.

— Наташа?

Я торопливо одёрнула коротенькое платье в горошек и спустилась на пол, включила земное притяжение и поздоровалась.

— А как вы попали сюда, если она не работает?

— Починил. Снаружи.

Этот механик был очень лаконичным. Он уточнил, что снаружи — это из двенадцатого века. Ему пришлось перебирать все годы на тысячу лет назад, чтобы найти работающую кабинку. Всё это время я паниковала, утешала себя пирожными и летала под потолком, потому что в отпуск уехать так и не получилось. Механик спросил, кто будет оплачивать ремонт, я сказала, что Бюро погоды, и он, полностью удовлетворённый ответом, улетел куда-то дальше во времени через мой шкаф.

Я шкафа не то чтобы побаивалась, но избегала.

Вообще-то в прошлое я уже путешествовала. Во время первой университетской практики, крайне неудачной, шесть столетий назад я побывала королевой замужем за очень странным королём, меня дважды хотели казнить, но благодаря одному переодетому монаху я спаслась. Мы провели незабываемые недели, путешествуя по средневековой Италии; невыразительно питались и просились на ночлег — отчасти благодаря фра Брутелло, отчасти благодаря моему скромному обаянию. Материал для курсовой я тогда собрала занятный, но совсем не по теме.

Я была тогда молода и неопытна (впрочем, я и сейчас такая же, время на меня не действует), поэтому эшафот, нескромные притязания мужчин и месяц впроголодь, пока не закончилась практика, меня не смутили. Я даже с изяществом четыре ночи отказывала королю в первой брачной ночи; думаю, это и привело меня на эшафот, потому что король, очень большой в обхвате и очень некрасивый, ругался такими словами, что краснел даже его шут, а у повара на кухне суп закипел раньше времени. Обеды тогда варились масштабные, и суп мы собирали совковыми лопатами и ковшами всей придворной командой.

На четвёртом курсе была практика по сказочным героям; мы искали прототипы, и не всегда безуспешно; машина времени, как обычно, начала барахлить, и вместо изысканных аравийских дворцов меня забросило в богом забытую русскую деревеньку века десятого или одиннадцатого. Я сидела у покосившегося плетня и горевала вслух и с выражением. Размазывая по щекам предательские слёзы, а как же. В этот момент мимо меня галопом проносится конь с фантастической наездницей. И дело не в том, что она сказочно красива, а в том, что похожа на меня, как две капли воды под микроскопом. Девушка остановилась, спрыгнула на землю и сходу объяснила, что временно исполняла обязанности Василисы Премудрой, но время её вышло, и не могла бы я немного подменить её. Я с радостью поменялась с ней одеждой, и она ускакала в ночную даль, а я вернулась к Ивану, её мужу. Но Иван оказался такой дурак, не удовлетворённый ни желудочно, ни как-либо ещё — не узнал меня, поедал испечённые моею близняшкой пироги, а потом начал масляно поблёскивать глазами и упирать на то, что постель уже расстелена. Так что я сначала попросила политического убежища у бабки Ядвиги с казначеем Бессмертновым — старички жили на самом краю деревни; они спрятали меня до утра, а рано утром, переодевшись странницей, я ушла и долго путешествовала по краю. Отчасти любопытство, отчасти жажда общения. Неплохо выучила древнерусский язык, по которому едва получила зачёт в своё время. Учила писать на бересте ребятишек, и их родители поглядывали на меня с опасением, но кормили фасолевой кашей и поили квасом. От скуки объезжала лошадей и тушила пожары.

Деревня, как выяснилось потом, оказалась крупным мегаполисом, просто в тот момент была не в лучшей форме. Потому что настоящие деревни, микроскопические и сонные, нагоняли на меня ужасную тоску, и я со светлой ностальгией вспоминала, как за мной гонялись стражники по итальянскому королевскому дворцу. Было страшно весело, витражи рисовали на полу красивые цветовые пятна, и я, зацепившись платьем, висела вверх ногами на светильнике, когда неудачно прыгнула с перил особенно высокой лестницы. Тут же, в деревнях, единственным развлечением было изображать русалку: я купалась голышом в студёной речке и появлялась на берегу в неподходящие моменты, одетая в ряску и водоросли и с камышом вместо скипетра. Местные жители были до ужаса доверчивы. Их не составило труда убедить в том, что у меня тут подводное царство, а я здешняя царевна, и они приносили мне дары: одежду, еду и вино. Не «кьянти», совсем не «кьянти», доложу я вам, но приводило в прекрасное расположение духа уже после второго ковша. В обмен на эти любезности я сообщала им точный прогноз погоды на ближайшие полгода, и жители были в таком неописуемом восхищении (учитывая, что мои прогнозы сбывались с точностью до получаса), что приводили мне жертвоприношения: самых красивых девушек, телят и молодых коз. От живности я отказывалась — «Ешьте сами»,— а с девчонками мы весело играли в подкидного дурака на щелбаны и на раздевание, поедали принесённые деликатесы и иногда, расшалившись, летали на мётлах. Я фотографировала своих новых подруг, а потом показывала им снимки. Девушки суеверно крестились, но нескромные фотографии, краснея, прятали, потом показывать женихам. На общем собрании в университете я рассказывала о своём посильном вкладе в фольклор Древней Руси, и мой подход признали настолько инновационным, что на практику в прошлое больше не посылали. А я только вошла во вкус.

После этого во времени я не путешествовала. Правда, была одна интрижка с драгуном из восемнадцатого века, куда я ненадолго заглянула, но об этом никто не знает, поэтому не считается. Да и пробыла я там недолго, пару дней, пока галантные манеры моего поклонника не стали рассеиваться, как с белых яблонь дым.

Я вдумчиво позавтракала и ещё раз перечитала задания.

Ехать в Древний Рим и изучать точные причины извержения Везувия в 79 году мне ужасно не хотелось. Ну, извержение. За семнадцать лет до этого — землетрясение. Всё ясно, как божий день ранним утром на голодный желудок. Городок Помпеи, конечно, жалко. Но Карл Брюллов и без меня в своё время прекрасно нарисовал, как там всё происходило. Из уроков истории я запомнила, что тамошние женщины были некрасивы и не брили волосы на ногах: и что мне туда ехать? Если там женщины настолько небрежны, чего ожидать от мужчин? Поездка не предвещала ничего интересного: пробы, замеры, болтовня на покалеченной латыни и на остатках оскского языка с местными жителями. В качестве альтернативы мне предлагали поехать ещё глубже, проследить за вулканическим формированием Японских островов. Я и не знала, что в Бюро меня считают настолько горячей девушкой. Япония отпадает: несколько лет дрейфовать и скрупулёзно описывать волны высотой с самомнение моего начальника? Нет, мне больше нравится общение. Решено: Помпеи.

Я открыла справочник, полистала его и стала читать, как мне нужно было одеваться. Тунику до щиколоток, можно без рукавов. Сойдёт. С удивлением я узнала, что носили даже нижнее бельё, не самое изысканное, но какой с них спрос. В видах обуви я запуталась, поэтому ограничилась сандалиями. На голову — митра поскромнее. Оставался вопрос, куда сложить аппаратуру. Возьму сундучок поантикварнее. Раздел с украшениями меня поглотил; особенно понравились браслеты для щиколоток и цепочки на бёдра, но тут я вспомнила, что буду с ног до головы в тунике, опечалилась и стала собирать съестное и чеканить монеты того времени.

Я забралась в шкаф, поставила у ног сундучок и стала колдовать с маршрутом. Нужно было выбрать место пустынное, чтобы не свалиться никому на голову. Я тщательно рассчитала место приземления, замерила время и траекторию полёта и нажала большую зелёную кнопку с надписью «Поехали».

И тут отключили свет. Похоже, во всём доме, потому что из-за тонкой стенки я услышала вопли соседей, звон разбитой посуды и весёлые голоса малышни: «Мам, мне страшно, спаси меня шоколадкой!»

Прошло полчаса ожидания, сдержанных, но не очень добрых слов. Я села на пол и достала из сундучка хлеб, колбасу и чай в термосе. Ситуация была — глупее не придумаешь. Я отправляюсь почти на две тысячи лет назад; у меня в сундучке — самая современная техника (и немного провизии); я побывала в таких переделках, из которых целыми не возвращаются, трижды чуть не вышла замуж за несколько столетий до своего рождения — и из-за того, что где-то вылетели пробки, я сижу в тёмном старом шифоньере, запертая надёжно и беспросветно, и выбраться нет никакой возможности. Даже телефон я оставила на столике в комнате. Да и кому звонить? Таксисту Вите или студенту Артёму? Воспримут как намёк, учитывая, что я разделась, сидя в душном шкафу. (Доеду до Рима — тут же пойду в их знаменитые бани.) Аля из булочной прекрасная подруга, но секреты хранить не умеет. В кромешной темноте я поедала бутерброды и выпила весь чай. Бублики и карамельки я оставила на потом. Интересно, откроется ли шкаф, когда включат электричество?

Незаметно для себя я уснула. Снились мне обычные вещи: усы Петра Первого поверх улыбки Джоконды и обнажённые девушки, превращающиеся в птиц, космический паровоз и система электронной доставки провизии в запертые шкафы. Проснулась я на рассвете. Нежные лучи восходящего солнца пробирались сквозь неплотно пригнанные дверцы. У соседей дребезжала стиральная машинка и весело хлопала дверца холодильника. Звенела микроволновка каждую минуту. День готовился в будничный свой поход. Я вылезла из шкафа и с трудом распрямилась. Ну этот Древний Рим к лешему, подумала я и пошла в душ. Тут я вспомнила, что в отпуске я так и не побывала, так что смотреть на извержение Везувия, пожалуй, я отправлюсь через недельку-другую.