Скворцовая площадь 02.2012

Юрта

Молодой человек откинул тяжёлый многослойный полог и вышел на свежий воздух. В утреннем тумане юрта выглядела массивным подножием горы; верхушка её терялась из виду. Молодой человек потёр виски: голова болела безбожно.

Единственного до вчерашнего вечера обитателя юрты звали Юра; сразу после ужина полог приотворился, и внутрь с потоком свежего воздуха вошло видение: девушка в длинном тёмном платье, с длинными огненно-чёрными волосами и запредельно усталыми глазами. Ни слова не говоря, она подошла к очагу, опустилась на колени и стала греть руки у огня. Очень узкие ладони, покрасневшие от холодного ветра. Юре пришло в голову сравнение с узкими листьями южных деревьев. Он предложил гостье горячий чай, потом кое-что из запасов: вяленое мясо, сыр и хлеб. Девушка с аппетитом поела, поблагодарила и представилась:

— Моё имя — Елена.

— Очень приятно, Лена,— отозвался Юра. Это были его первые слова с момента визита гостьи.

— Не Лена, а именно Елена,— поправила его девушка, впрочем, мягко.— Я не из тех мест, где у имени есть краткая форма.

Голос девушки немного поколебал её таинственный образ: тембр оказался очень домашним и уютным, как будто девушка рассказывала привычные вещи повседневной жизни. Юра тут же понял, что бесповоротно влюбился в этот голос, чуть грудной, и ещё в оттаявшие ладони девушки — он не мог отвести от них глаз, поэтому не заметил быстрого изучающего взгляда, которым одаривала его время от времени гостья.

Совсем стемнело тем временем, молодой человек устроил гостье постель в глубине юрты, а сам расположился ближе к выходу, плотно и надёжно закрыв полог. Уснул он глубоко за полночь, одолеваемый невнятными мыслями, и чутко слушал ровное дыхание сразу же уснувшей девушки — она была очень утомлена, но Юра пока решил не расспрашивать её ни о чём. Почему-то щемило сердце, и он глубоко дышал, пока не уснул.

Чуть забрезжил рассвет, напитывая крошечное окошко серым светом, Юра проснулся, привёл мысли и причёску в порядок и решил глянуть, как там гостья. Юрта была огромной, и с его постели не было видно ничего, что происходило на северной половине. Когда молодой человек подошёл ближе, он остановился, изумляясь: одежда девушки была аккуратно сложена рядом, а сама она спала нагая, едва прикрывшись покрывалом и отвернувшись к стенке. Несколько мгновений Юра созерцал аристократические ступни и обнажённую спину гостьи, потом расправил на ней покрывало, укрыв теплее, и вышел наружу, не сказать, чтобы не взволнованный.

В этот момент мы и застали его в самом начале рассказа. Юра, вдыхая обжигающе холодный воздух, стоял, глядя на бесконечную равнину, расстилавшуюся у подножия холма, на одном из склонов которого стояла загадочная юрта. Жилище это молодой человек облюбовал ещё три недели назад, и до вчерашнего вечера не видел ни единой живой души, если не считать птиц и насекомых.

Гостья уже проснулась, когда Юра зашёл обратно, оделась и сидела у потухшего очага; только обуваться не стала, поставила босые ноги на тёплый войлок.

— С добрым утром,— молвил Юра.

Девушка кивнула, но промолчала, глядя, как он снова разжигает огонь. И лишь придвинулась к очагу ближе; от завтрака отказалась, удовольствовавшись лишь чаем, и снова надолго замолкла. Молодой человек прислонился к столбу спиной, усевшись удобнее, и за чаем любовался девушкой — то ручьями смоляных волос, то трогательными ступнями, то движениями ладоней, когда она брала в обе руки большую чашку. У неё было неуловимое лицо. Очень спокойное, с тонкими чертами и, может быть, чуть крупноватым для такого лица носом. Глаза не выглядели уже такими усталыми, девушка осматривала юрту, а потом вдруг сказала:

— Даже жалко, что тебе осталось жить всего двенадцать лет.

Юра, как принято писать обычно в такого рода рассказах, поперхнулся, потому что в этот момент задумался о чём-то приятном, и мелодичный голос гостьи вывел его из транса.

— Ты умрёшь в возрасте Христа,— добавила девушка.

Юра ждал продолжения, но Елена молчала, и он решил продолжить сам:

— Но вообще-то у меня сейчас что-то вроде возраста Христа.

— Это домыслы,— довольно резко ответила девушка.— Это всё результат большой путаницы, которая поселилась во все книги и в умы. На самом деле он умер в сорок пять лет — точнее, потерял человеческий облик, и просто умер от истощения.

— Откуда ты это знаешь?

Девушка посмотрела на Юру, в сомнении чуть выпятив нижнюю губу, и покачала головой:

— Потом как-нибудь расскажу. Налей мне ещё чаю?

Молодой человек встал на ноги, обнаружив, что они едва ли твёрже войлока держат его, совладал с собой и налил гостье ещё чаю, крепкого и ароматного. Предложил сладостей, и на этот раз она не отказалась, а у него кусок в горло не лез.

— Хочешь, я для тебя танец исполню? — предложила девушка.

— Да, мне сложно было бы отказаться от такого.

— Тогда сейчас.— Девушка мгновенно поднялась на ноги и, легко откинув полог, вышла на улицу. Юра хотел было напомнить ей про обувь, но не успел.

Молодой человек было подумал, что слишком много чаю сделали своё дело, и она захотела просто освежиться, но через пятнадцать минут в его душу закрались сомнения, а через полчаса он уже искал девушку.

Вернулась Елена через два дня.

За это время Юра добросовестно прочесал все окрестности, выяснил, что никакой обуви девушка в юрте не оставила и что он вообще не помнит, во что она была обута, погоревал и почти успокоился, смирившись, пил чай, и тут она снова вошла. Только уже не в платье, а в расшитых синих и блестящих восточного типа шароварах. За исключением украшений, пожалуй, это всё, что на ней было. Зато украшения были уложены весьма искусно и густо, и даже где-то целомудренно.

— Ты долго переодевалась,— вполголоса заметил Юра, но девушка то ли не услышала его, то ли не посчитала нужным услышать. Молодой человек, впрочем, и не настаивал на ответе. Потому что, три мгновения постояв без движения, девушка начала танец, и музыкой ей звучали тихое бряцание и мелодичный перезвон украшений на её груди, запястьях и щиколотках.

Стемнело, кажется, и ещё кажется, что танец длился долго, как может длиться одно мгновение ожидания, но и он подошёл к завершению, и Елена тихо опустилась на колени у очага.

— У меня слов нет,— наконец вымолвил Юра.

— У меня тоже. Только действия. Теперь у меня есть надежда, что у тебя в запасе ещё полвека. До следующего танца.

— Это как?

Девушка долго и внимательно смотрела на него. Потом произнесла:

— Ты, наверное, подумал, что я танцевала, чтобы развлечь тебя? Или, упаси небеса, чтобы поблагодарить за чай и засыхающий сыр?

Юра незаметно для себя потряс головой, чтобы отогнать туман от мыслей. Движение не укрылось от Елены:

— Прости. Мне нужно было сразу тебя предупредить. Но сейчас уже поздно, я и так уже всё сделала.

В сгустившемся мраке она, неслышно поднявшись на ноги, прошествовала к выходу и скрылась за тяжёлым войлочным пологом. Секунду или две Юра размышлял, потом резко вскочил на ноги, справился с головокружением и выскочил на свежий воздух. Тьма была, и звёзды плотно были укрыты на ночь молчаливой завесой туч, и холод покалывал кожу, а ведь она ушла едва одетая — правда, наверняка ей есть куда идти. Бесцельно бродил Юра почти до полуночи, вернулся в юрту, прилёг и тут же уснул, не раздеваясь.

Утром вставать не хотелось. Солнце било в окошко и приоткрытый полог, но желания вскочить и посмотреть, кто это сделал, не было никакого. Тем более, что он точно знал, кто. Шумели ветви где-то поблизости, пахло летними травами и ковылём, кофе и чем-то вкусным.

— Я тебе завтрак приготовила,— сказала Елена. Её голос ласково обнял какие-то сердечные нервы Юры, и он блаженно зажмурился, но всё же раскрыл глаза:

— Спасибо!

Девушка была в летних шортах и белой футболке с оранжевым солнцем на груди. Кроме кофе, были бутерброды с ломтиками лосося и бутерброды с ветчиной, клубника со сметаной и веточки какой-то душистой травы. Юра собрался было отведать и её, девушка едва не засмеялась, прикрыв губы ладонью, и Юра не стал. Они сидели с Еленой на самом пороге, поставив ноги снаружи, и любовались видом.

— Пойдём,— сказала она.— У тебя долгий путь сегодня будет. От холма туда вниз шесть километров — за час обойдёшься. Увидишь заброшенную деревню, там есть указатель с надписью «Ленивые Сердюки», после него повернёшь направо и скоро дойдёшь до посёлка Янтарный Кут. Там будет автобус — он один ходит, но номер триста семнадцатый. На нём до железнодорожной станции, это его конечная остановка. Запомнил?

Юра кивнул:

— А ты…

Слова закончились.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

— Ты не поедешь?

Елена тихо рассмеялась. Почему-то от её смеха у Юры по спине прошли мурашки.

— Нет, конечно. Поверь, если я с тобой поеду, это радостью не кончится. Просто поверь.

— Почему я должен тебе верить в этом? — вдруг рассердился Юра.— Я…

— Привык ко мне? Слишком быстро. Не переживай, ты меня забудешь уже через месяц. Если, конечно, нигде не встретишь мою сестру.— Она вдруг встала на ноги и потянула его за руку.— Пойдём скорее, буря сейчас будет.

Юра удивлённо посмотрел на неё. Ветер дул, но тёплый, светило солнце вовсю, и надвигающимся ненастьем уж точно не пахло. И всё же он заставил себя встать и пойти быстрым шагом за девушкой, которая только что не бежала впереди него. Она резко остановилась, и в этот момент подул холодный мокрый ветер, и Юра с Еленой, встав за ближайшим дубом, смотрели, как срывает листья с деревьев, как мрачнеет мгновенно небо, а спустя несколько минут — как юрта складывается и, как спущенный воздушный шар, катится из последних сил к обрыву…

Дождь смолк очень быстро. Ветер не улёгся, и вдруг Юра обнаружил, что девушки рядом уже нет. Час он провёл в пустом ожидании, потом вздохнул и пошёл вниз от холма, к Ленивым Сердюкам.

Под ногами вилась пыль, подгоняемая слабым ветром, воздух был свеж, и дышалось легко. Перестала болеть голова, отпустило вдруг сердце, болевшее в последнее время почти всегда. Юра оглянулся, посмотрел на пустынный холм и снова пошёл вниз, чтобы успеть до вечера.