Скворцовая площадь — 27 января 2012

Лила

1.

Итак, было ей всего семнадцать лет, и она в ослепительно-белом очень сосредоточенно шагала босыми ногами по дощатому настилу, стараясь не сходить с одной длинной доски.

Перрон, правда, всё равно скоро кончился; солнце, вздыхая и кряхтя, забиралось всё выше, а она, семнадцатилетняя, дойдя до края платформы, повернула обратно.

Сосредоточенно обдумывая, как быть дальше и что делать потом.

Вариантов, собственно, было немного: утопиться или повеситься, но ни один из них всерьёз не хотелось рассматривать. Хотелось просто отчаянно занимать всё время ненужными поступками, просто чтобы не думать ни о чём.

Семнадцатилетнюю звали Лила.

Никто не знает, настоящее ли это имя или она сама себе его выдумала. Но тем не менее — Лила. Да, и не думать ни о чём не получалось.

К ноге что-то прилипло, и девушка нетерпеливо повозила ступнёй по платформе. В лопухах рядом, как выяснилось, мирно спала собака, которая тут же проснулась и завозилась в траве, но от неожиданности по коже пробежали мурашки. Стайкой.

Вовка мерзавец полнейший.

Лила совершила ещё несколько рейсов по доске перрона. Доски разогрелись, и было очень приятно. Кипевшее внутри улеглось, и уже можно было думать спокойно.

Домой всё равно ни в коем случае, хотя Вовка и поганец редкостный.

Что мы имеем? Белый сарафан, ослепительно чёрные трусы, босые ноги, ни копейки денег, забытый дома телефон, море эмоций, веру в чудеса и серебряную цепочку с сердечком на левом запястье. Небогато.

Собака потянулась и тявкнула. И действительно, через минуту к перрону прибыла электричка. Лила села в почти пустой вагон на горячее сиденье, устроила ноги на лавке напротив, прислонилась к стеклу и стала наблюдать за деревьями, уносящимися назад. Некоторые из них хлестали по стёклам вагона, не догадавшись вырасти подальше от железнодорожного полотна, и несколько раз от неожиданности девушка вздрагивала.

На третий раз она вздрогнула, потому что успела задремать, когда над ухом раздалось:

— Билетики предъявляем.

Совершенно неприветливая приземистая дама в синей форме вопросительно смотрела на Лилу. Лиле ответить было нечего: понятное дело, что у неё не было ни денег, не билетов. Тогда ей было предложено высаживаться, и через минуту Лила грустно смотрела на хвост удаляющейся электрички.

Перрон был такой же горячий, а надпись на синем щитке гласила: «Ст. Перевязевское». В голове промелькнули одновременно больница, что-то Тимирязевское и даже почему-то осенние яблоки.

И ни души.

Влево лес, пока глаз хватает, вправо в отдалении озеро, прямо пыльная дорога.

Озеро, по всей видимости, решила девушка.

Какой же Вовка придурок, подумалось ещё, когда вспомнились ночные купания в тёплой речке.

Мягкая трава и ковыль ласкали ноги, и пока Лила дошла до берега, плохое настроение от нашествия контролёров совсем улетучилось. Девушка попробовала пальцами воду — как парная,— и в этот момент из воды вытянулась рука и схватила Лилу за щиколотку.

Лила взвизгнула и в один замысловатый прыжок оказалась метрах в пяти от воды. Как назло, серебряная цепочка расстегнулась и хотела было скользнуть вниз, только девушка поймала её в последний момент.

Ни о каком купании уже не могло быть и речи, а то девушка уже раздумывала, можно ли тут раздеться донага, чтобы не ходить потом в мокром.

Вода спокойно блестела на солнце, и Лиле уже начало казаться, что всё это ей померещилось. Хотя как померещилось, кожа на ноге саднит слегка, словно её оцарапали. Но следов нет.

Или показалось?

Лила с опаской подошла к воде и с двух шагов заглянула в воду. Гладь.

Ближе, ближе. Травинки на берегу мирно трепетали на тёплом ветерке, оставлявшем на воде чуть заметную рябь.

В воде никого не было, просто отражалась сама Лила. Только цвет был зеленоватый, так что у девушки снова ёкнуло сердце. И, наверное, не зря ёкнуло, потому что, когда Лила поправила прядку волос, её отражение в воде осталось неподвижным.

Лила взвизгнула так, что стайка птиц на дереве неподалёку сорвалась и полетела прочь, а сама девушка обнаружила себя уже метрах в десяти от безобразного озера. Сердце колотилось, словно просилось наружу, ладони и ступни мгновенно стали ледяными, а глаза не могли оторваться от безмятежной глади воды.

Но сердце чуть не выпрыгнуло из груди в следующий момент, когда девушку кто-то тронул за плечо.

Лила чуть не свалилась со лавки, ударилась виском о стекло, схватилась за край сиденья и, ничего не понимая, уставилась на женщину в форме. Та улыбнулась:

— Что же вы меня так пугаетесь? Билетики успели купить?

Ещё пара томительных секунд на осознание того, что озеро было лишь во сне.

— Не успела… У меня и денег-то нет.

— Из дома убежала?

Лила чуть удивлённо взглянула на добродушную контролёршу. Таких не бывает в реальности. Снится? Поэтому решила ответить честно:

— Да. К парню. С мамой поругалась, убежала к нему. А он сказал, что ему негде меня поселить. Да и вообще некогда.

— Они все такие,— феминистически ответила женщина в форме.— Ты домой-то всё равно возвращайся. Мама поймёт и ругаться не будет.

— Вы думаете?

— Конечно. У тебя варианты-то есть? Ну продашь ты свою цепочку, ну хватит тебе денег на три дня. А потом?

— Да уж… Но вы мою маму не знаете.

— Она же не из сказки про Красную Шапочку,— терпеливо объяснила контролёрша.— Почём зря дочку из дома не прогонит.

— Хотелось бы верить,— вздохнула Лила.

— Вот что. Поезжай до конечной станции, там минут двадцать электричка будет стоять, а потом домой поедешь. Как раз успокоишься.

Контролёрша мгновение подумала, потом добавила:

— Вот тебе квитанция, как будто ты штраф оплатила. Чтобы другие контролёры не привязывались. И вот тебе ещё,— она протянула девушке пирожок.

— Спасибо,— проговорила ошарашенная Лила, когда контролёрша уже развернулась спиной.

Такого точно не бывает. Поступок дамы в форме показался девушке более фантастическим, чем происшествие на озере. Кстати, ногу почему-то всё же саднило. Лила внимательно рассмотрела кожу, обнаружила лёгкое покраснение, как будто стремглав пробежалась по крапиве. Озадаченно покачала головой и принялась за пирожок с вишней. В самый раз: то, что сейчас требовалось. Оказывается, переживания порождают сильный голод. Жаль, что пирожок был только один.

Строения за окнами попадались всё реже, а потом и вообще сменились одинаковыми пейзажами: редкие посадки, пруды и бесконечные просторы. Один раз только попался какой-то посёлок, да и то необитаемый: только кошка дежурила на перроне. Который час, узнать было не у кого: вагон опустел, и больше никто не заходил. Наконец, голос в динамиках объявил, что следующая станция — конечная, и всех просят покинуть вагоны. Лила встала и подошла к выходу: можно немного прогуляться, а потом снова вернуться в вагон.

Наконец, электричка затормозила, и девушка спустилась на перрон, на котором сквозь асфальт пробивалась одуванчики и пучки травы. Лила пожалела, что с собой нет привычного плейера. Сейчас музыку заменяли только свист ветра и грохот проезжающих поездов. А сейчас бы хорошо включить сборник рок-баллад, прикрыть глаза и валяться где-нибудь на солнышке. Может, съездить домой и взять плейер? А с ним уже точно больше ничего не нужно. Ну, первое время точно.

Лила мысленно выстроила список композиций. Под настроение подходили не менее полусотни, и девушка расположила их в нужном порядке. Придумала несколько названий для альбомов. Выбрала, где вместо оригинальных композиций лучше подойдут ремиксы. За музыкальными мыслями сама не заметила, как забрела в целое одуванчиковое поле, выбралась обратно на дорожку и сообразила, что электричка запросто вот-вот уже и отправится обратно. Поэтому быстро зашагала обратно, потом побежала.

Но на электричку всё равно опоздала.

Растерянно посмотрела на квитанцию, которую до сих пор держала в руке. Шёпотом выругалась и пошла узнавать, когда будет следующая электричка в сторону дома.

Через три с половиной часа.

За три с половиной часа можно прожить две жизни, свернуть десять гор и ещё перекусить. С последним, конечно, были самые большие трудности. Есть захотелось с удвоенной силой.

У ног неожиданно тявкнула собака. Деликатно, но слишком уж неожиданно. Девушка с колотящимся сердцем попятилась, и тут признала в собаке давешнюю, с перрона, откуда Лила уезжала.

— Нельзя так пугать,— укоризненно сказала девушка собаке.

Последняя виновато посмотрела на Лилу и приветственно помахала хвостом.

— Ты за мной следила?

Собака кивнула.

Лила присела на корточки и сказала:

— Только не говори, что ты говорить умеешь.

— Если ты просишь, не буду.

Вместо того, чтобы упасть в обморок, девушка осторожно коснулась пальцами шерсти собаки за ушами. Погладила.

— Это точно ты говоришь?

— Конечно. Ты кого-то ещё видишь тут?

Лила оглянулась. У здания станции она и в самом деле была одна.

— Дорогая собака,— сказала Лила,— со мной сегодня приключилось два необычных события, а ты моё третье приключение. Такое разве бывает?

Собака подумала и задумчиво ответила:

— Может, и бывает. Я ни разу не думала о том, возможны ли чудеса с точки зрения вероятности.

— Я, если честно, тоже,— сказала девушка.— Я сейчас думаю только о том, где бы поесть.

— С одной стороны,— произнесла собака,— тебе бы лучше вернуться домой. У мамы дома тушёное мясо с тыквой, пармезан, клюква в капустке и сдобный хлеб. Да, и пирог с вишней. Ещё пару часов всё это будет свежим и тёплым.

Лила сглотнула:

— Ты это откуда знаешь?

— Лила, я много что знаю.

Девушка поднялась на ноги и задумчиво посмотрела на собаку:

— Скажи мне, я сошла с ума или попала в сказку?

— А тебе как больше хочется? — уточнила собака.

Девушка зажмурилась и ущипнула себя за запястье, потому что её не покидало ощущение, что всё это сон. Так больно ущипнула, что проснулась.

За окном проносились ветки деревьев, шуршащие по стеклу, в вагоне никого не было. Лила помотала головой, отгоняя остатки наваждения, встала и подошла к двери, чтобы снова не заснуть. Голова плохо соображала, хотелось просто на свежий воздух, поэтому девушка, не особенно думая о последствиях, просто сошла на первом попавшемся полустанке. Электрички, по её представлениям, ходили часто, поэтому она рассчитывала отдохнуть и продолжить путь.

На воздухе действительно стало легче, и девушка, посидев на древней лавочке у остывающих рельсов, поднялась и решила прогуляться по едва различимой тропинке.

Тропинка привела её к озеру.

Берег, пейзаж вокруг и камни у воды настолько буквально повторяли первое наваждение, что Лила минут пять раздумывала, прежде чем всё-таки подойти к воде. Но пересилила себя. Подошла, решительно набрала в горсти воды, плеснула себе в лицо, чтобы взбодриться. И уже совершенно спокойно отнеслась к тому, что увидела своё отражение, с улыбкой неподвижно наблюдающее за ней.

Лила улыбнулась в ответ.

— Прыгай сюда,— одними губами сказало отражение, но девушка покачала головой:

— Не хочу. Сейчас я совсем не уверена, что сплю.

— Ты не спишь. Ты можешь всё,— соблазнительно прошептало озеро. Озеро, вдруг подумалось Лиле, откуда здесь озеро. Так, пруд, просто большой.— Ты почти богиня,— продолжало отражение.

— Почти? — рассмеялась Лила.— А почему только почти? Чего мне не хватает?

— Силы,— ответило отражение. Из воды на мгновение вынырнула девушка — точная копия — схватила Лилу за плечи,— и через минуту лишь лёгкое колебание воды напоминало о событиях.

Солнце светило вовсю, не обращая внимания на инцидент.

Из лопухов показалась собака, оглушительно чихнула и, с сомнением посмотрев на воду, неторопливо потрусила прочь.

Ветер стих.

 

2.

Старушка чуть прибавила громкости, с усилием выкрутив ручку настройки на старом приёмнике. Он был огромный, использовался как стол и гладильная доска, был рыжим и имел свой характер. Впрочем, приёмник любил песни Маккартни не меньше, чем хозяйка, поэтому тут же убрал помехи, и Ядвига, усевшись поудобнее, блаженно прикрыла глаза под мелодичную песенку. Кот Василий, наполовину стёкший с подоконника на батарею, знал, что в такие моменты старушку лучше ничем не беспокоить, и тоже прижмурился на солнышке.

Песня закончилась, Ядвига треснула по кнопке выключения, и радио обиженно смолкло, напоследок что-то невнятно проворчав.

— Заводи машину,— скомандовала старушка, и Василий бросился исполнять. Ядвига тем временем обула красные сафьяновые сапожки и, кряхтя, выбралась на крыльцо. Дом качнулся, из-под подвала что-то невнятно прокудахтало, но Ядвига не стала обращать на это никакого внимания.

Агрегат, когда-то умевший летать со скоростью ураганного ветра, а сейчас подпрыгивающий, чадящий и дряхлый, как хозяйка, ворчал у крыльца. Ядвига забралась в него, поправила стабилизатор и только было приготовилась стартовать, как агрегат чихнул и заглох. Василий, профессионально натягивая промасленные рукавицы, полез разбираться в двигателе, а старушка Ядвига, ворча и кляня технику на чём свет стоит, вылезла наружу и пошла пешком. От её густых ругательств домик, оставшийся на опушке, растерянно захлопал ставнями и невнятно заклекотал. Василию тоже было не привыкать. Он мурлыкал песенку, тревожил карбюратор и перебирал механизм воздушной подушки.

Впрочем, пока Ядвига прожигала взглядом просеку в чаще, Василий успел подлатать агрегат, догнать старушку, посадить её в кресло второго пилота и прибавить скорости.

Задевая за верхушки деревьев, машина, подгоняемая суровыми окриками Ядвиги, понеслась к озеру. Обещало скоро начинать смеркаться, и пришлось поторапливаться. Шерсть Василия трепетала на ветру, взгляд его был серьёзен, и он то и дело трогал лапой усы: признак крайней сосредоточенности.

Наконец, агрегат с шумом опустился у самой воды, распугав вечерних купальщиц: они побросали венки и попрятались в листве и в воде под корягами.

Василий тут же принялся подкручивать детали, отвинтившиеся во время полёта, а старушка без лишних слов спустилась в воду.

По пути она заметила, как на противоположном берегу темноволосая девушка задумала освежиться в воде. Старушка прикинула, чем половчее испугать гостью, придумала руку из воды и схватить девушку за ногу, а потом навести сон. А сама нырнула.

Потом подумала, что навела сон каким-то бабушкиным способом, через заклинание на древнем халдейском языке, выбралась обратно на берег и для верности навела сон ещё парочкой способов.

— Зря ты с ней так,— буркнул Василий.

— Ничего, она молодая совсем, ничего с ней не сделается,— беспечно проворковала Ядвига и осыпалась в воду.

Василий пожал плечами и обрушился в воду за нею.

До слёта Контролёров Дел Земных на дне песчаном оставалось всего минут десять, и за это время нужно было добыть приглашения и занять места.

 

3.

— Отвернись,— сердито сказала Лила, оглядывая свой мокрый сарафан.

Молодой человек слегка покраснел и отвернулся. Воображение тут же нарисовало ему весьма соблазнительные картинки, и минуты три он мужественно терпел, а потом не выдержал и осторожно повернул голову.

И раздосадованный, вскочил с места: девушки уже не было.

Снова упасть в воду, понятное дело, она не могла: был бы слышен всплеск, да и поверхность воды была тишайшей. Но и испариться тоже: окрестности просматривались более чем хорошо.

Молодой человек вздохнул.

Минут через десять должна была подойти электричка, и он не торопясь пошёл к полустанку. Щербатый перрон, изрядно разогретый солнцем, раскалённые поручни. Молодой человек, которого, к слову, зовут просто Анастасом, присел прямо на край перрона и, задумчиво глядя вдаль, принялся ждать. Вдруг в спину ему что-то ткнулось. Он вздрогнул от неожиданности, быстро обернулся и увидел чёрную лохматую собаку. Она мотнула головой влево. Анастас взглянул — точно, из-за холмов слева неслышно выползала электричка. Он поднялся, потрепал пса за ухом:

— Добрый, предупредительный пёс!

Пёс неопределённо махнул хвостом и скрылся в лопухах. Там, очевидно, был его наблюдательный пост.

Солнце палило неимоверно, и большим облегчением было зайти в вагон и сесть на теневую сторону. Все сиденья, впрочем, были залиты солнцем, но слева по ходу разрисованная умельцами дерматиновая обшивка была не такой горячей.

Ехать было скучно. Вагон был пуст. С собой не было ни любимой книжки («Грамматика турецкого языка османского периода»), ни плейера с музыкой, и оставалось только любоваться на хвойные леса за окнами. В который раз молодой человек пообещал себе приехать сюда специально, просто побродить по лесным тропинкам. Там наверняка необыкновенный воздух. И прохладно даже в такую жару.

Кстати, а почему бы сейчас не прогуляться там? Через часок будет ещё одна электричка, так что…

Он решительно направился к дверям, и в тамбуре обнаружил девушку, тоже, очевидно, ожидавшую остановки. Это было слегка неожиданно: Анастас полагал, что в вагоне он совершенно один. И чего бы не выйти в тамбур чуть пораньше?

Но это всё промелькнуло в голове за какую-то долю секунды, потому что ошибиться было сложно: именно та девушка, которую он вытащил из воды, когда она, запутавшись в цепких водорослях, в сарафане барахталась в воде. Ну, по крайней мере, все признаки в наличии: белый же сарафан (совершенно сухой), босые ноги, цепочка, тёмные волосы непослушными прядками. Как так? Она успела добежать до предыдущей остановки? Села вместе с ним незаметно в другой вагон? Загадка.

Анастас бочком осторожно встал рядом с ней и искоса взглянул на её профиль. Девушка чуть покосилась на него — явно не узнающим взглядом, немного отодвинулась в сторону и положила руку на металлический поручень. Анастас удивился ещё больше — может, она специально не узнаёт? Неприятно вспоминать эпизод? Почему-то мелькнула мысль, что босиком ей, наверное, не очень-то уютно на металлическом полу тамбура.

Ноги мёрзнут. В такую-то жару. Скорее бы остановка. Лила немного попятилась, когда увидела, что незнакомец встал совсем рядом с ней. Такое ощущение, словно обнять хочет. Вот выйду сейчас — куда от него бежать? Боже, что ж за день такой бредовый сегодня. Кажется, только и снится, что что-то снится, и когда просыпаешься, уже непонятно, продолжается ли это сон или уже где-то почти наяву?

Электричка затормозила. Молодой человек оторвал руку от поручня и, как ему показалось, незаметным движением провёл ладонью по карману джинсов сбоку. Лила едва заметно улыбнулась: наверное, хочет подать ей руку при выходе. Ну-ну, как говорится.

Молодой человек спустился на перрон, а девушка, сделавшая было движение сойти вниз, вдруг остановилась. Двери закрылись, и электричка поехала дальше.

Лила, чуть улыбаясь, смотрела, каким взглядом провожает её молодой человек. Отвернулась и прислонилась к стене.

И вдруг подумала: а что дальше? От отчаяния захотелось разреветься. Домой возвращаться — ни за что в жизни. Вовка (девушка послушала свои ощущения) мерзавец. И негодяй. Вика на море. Маша — у неё своих забот по горло.

Лила вернулась в вагон и бесцельно уставилась на пейзаж за окном. Деревушка в отдалении. Болото, поросшее камышами и осокой. Ленивые облачка совсем низко над горизонтом. Всё как на ладони. Девушка рассмотрела также свои ладони. Надо бы увлажняющий крем купить. И за ногами поухаживать, когда вернусь. Вернусь? Ни за что в жизни, сердито подумала она, борясь с искушением выйти и дождаться электрички в обратную сторону.

Искушение победило, и уже на следующей остановке Лила спустилась на приятные горячие доски полустанка со странным названием «Лоси». Сомнительно, чтобы тут водились эти благородные животные. Зато природа была вокруг такая прелестная, как кукольная: небольшая рощица, аккуратный холмик, в отдалении блестящий на солнце пруд размером с блюдце.

Девушка забралась на холмик, нашла под ногами пару кустиков с созревшими ягодами земляники, полакомилась, присела и приуныла: есть хотелось вполне ощутимо, и ягоды лишь раззадорили аппетит.

Полнейшая тишина. Лишь робко пару раз квакнула лягушка рядом с прудом.

Минут десять просидела девушка, предаваясь невесёлым мыслям, а затем её компанию разбавил давешний пёс, лохматый и как будто сердитый. Он взбежал на холм, глухо ворча, ткнулся мокрым носом девушке в ноги и упал рядом, жарко дыша. В такой шерсти, понятное дело, ему было несладко.

— Я есть хочу,— жалобно сказала ему девушка.

Пёс что-то невнятно тявкнул и сложил голову на лапы, глядя на собеседницу снизу вверх.

— Ты не понимаешь,— сказала Лила.— Очень сильно есть хочу. Мне что, придётся возвращаться?

Пёс прикрыл глаза, словно удивляясь недогадливости девушки.

Меж тем уже день катился к вечеру, и Лила подумала, что запросто может остаться ночевать на природе — а это почему-то показалось плохой идеей. Поэтому она развила свою мысль:

— Почему бы не как в сказках: щёлкнула пальцами, а тут пара пирожков с фасолью появилась.

Девушка щёлкнула пальцами.

 

4.

В воздухе пахло вечером и свежестью, и со слёта возвращались пешком. Не потому, что после купания в Заколдованном озере Ядвига надолго превращалась в молодую красавицу, а Василий становился импозантным и статным; не потому, что нега, рассеянная в воздухе, нашёптывала желание дышать полной грудью. Нет, просто летательный агрегат сломался, и кот Василий нёс его под мышкой. Что, впрочем, не мешало наслаждаться пением птиц и ароматами леса.

Зазвенело что-то, и Ядвига стала хлопать себя по карманам в поисках телефона.

— Ну что ты изображаешь. Ты же никогда не носишь с собой телефон,— укоризненно заметил Василий.

— Может, мне подурачиться захотелось,— улыбнулась Ядвига. Закатное солнце играло румянцем на её щеках. Даже платье на ней приосанилось, расправилось и приобрело форму аристократически-соблазнительного тела.

Снова раздался звонок. Ядвига отломила сучок с ближайшего дерева и спросила:

— Алло?

— Мама! — раздалось в трубке.— Где тебя леший носит? Тебе полторы тысячи лет, а тебе всё дома не сидится!

— Ну не полторы,— с достоинством ответила Ядвига,— а побольше. Это раз. Не леший, а кот Василий. Это два. И если бы ты меня сейчас увидела, я бы ещё поспорила, кто из нас моложе выглядит.

— Это три,— нетерпеливо завершил голос на том конце провода.— Ты снова в озере плескалась.

— Плесканием это с натяжкой можно назвать,— занудливо ответила Ядвига,— но да, в озере. И, между прочим, видела там свою внучку, а чтобы кое-кто непонятливый понял быстрее, твою дочку. Ты её зачем туда пустила?

— Ох, ну слава небесам,— ядвигина дочка вздохнула с облегчением.— Я никуда не пустила её. Она влюбилась в очередного мерзавца, а когда я ей попыталась об этом сказать, убежала из дома. Босая и в лёгком платье, между прочим.

— Я заметила,— ядовито сказала Ядвига.— Хорошо мамка, не следит за дочкой.

— Чей бы колокольчик бренчал! — учтиво ответила дочка.— Она просто пыталась обуть черевички-скороходы, а я не дала, а то бы она невесть что натворила.

— Это точно. Ну ничего, я на неё хвойный сон навела, покатается она и к ночи домой вернётся. Накорми только, Василиска, а то совсем отощала девчонка.

— Да уж не сомневайся. Ладно, отбой, Василию привет. И не забудь покормить его,— мстительно добавила Василиса и отключилась.

Ядвига пробормотала вполголоса то ли заклинание на финикийском, то ли скверное слово какое, и смеркаться начало быстрее. Мир и покой, впрочем, разлился над лесами и равнинами, и предпоследняя электричка прошумела вдали, увозя домой уставшую за день пассажирку с недоеденным фасолевым пирожком в руке.

У ног пассажирки дремал чёрный пёс, на каждой станции бдительно поднимая ухо, чтобы не проспать остановку.