Скворцовая площадь — 14 июня 2009

Мальчик в круглых очках

В описании девушек, подчиняющихся шаблонам красоты, есть привычные фразы: платиновая блондинка, осиная талия, бесконечные ноги. Поэтому для девушек, отклоняющихся от этих шаблонов, всегда сложно подобрать эпитеты. Как, например, назвать брюнеток? Антрацитовые?

Юля и Алсу, две антрацитовые брюнетки, час назад сдали теоретическую грамматику на «отлично» и в данный момент спускались к набережной, где к вечеру уже гуляли толпы молодёжи. Ощущение лёгкости от закрытой сессии не приходило: они каждый раз этому удивлялись.

Они прошли по обычному маршруту от центрального городского проспекта, где танцевал у музыкального киоска городской сумасшедший, бесплатно раздавали воздушные шарики и листовки, гремела музыка (из каждого киоска своя), выпускницы и студентки щеголяли ногами, открытыми животами и загаром из солярия, а у молодых людей особым шиком считались чёрные в зелёный листочек шорты до колен и чёрные очки на затылке. По пути они развлекались, глядя на парочку: платиновая блондинка в ультракороткой (даже по их понятиям) юбке и её спутник, который незаметно, как ему казалось, одёргивал эту самую юбку вниз — занятие бесперспективное, поэтому блондинка от души над ним смеялась.

На набережной было громко, ярко, шашлычно, свежо и нежно.

Курсировали туда-сюда теплоходы, раскрашивавшие прожекторами воду в разные цвета, под громкую музыку бескомпромиссно танцевали и на борту, и на берегу, субтильные девушки стреляли в тире, продавщицы воды, ваты, попкорна, мороженого и чипсов устало и мудро взирали на феерическую молодёжь, скейтеры и роллеры самозабвенно парили над разгорячённым асфальтом, и лишь река властно и покровительственно в своём спокойствии текла, куда ей хотелось уже несколько тысяч лет. Девушки неторопливо шли вдоль бортика, ловили случайные брызги воды и рассматривали встречных и обгоняющих. Кто-то откровенно красовался, кто-то отдыхал от городской суеты и наслаждался покоем — среди незнакомых людей это делать так просто. Один молодой человек в очках, присев на каменный бортик, смотрел рассеянно по сторонам, иногда в чистое акварельное небо, и заметив взгляды Юли и Алсу, чуть улыбнулся им.

Девушки дошли до конца набережной, обсудили памятник влюблённым, украшенный ленточками и дарственными надписями брачующихся, полюбовались на азиатского вида девушку в потрясающей яркой одежде — она гуляла в сопровождении двух молодых людей в одинаковых костюмах, и оставалось только догадываться, из какой страны эта принцесса.

Когда они пошли в обратную сторону (набережная всё-таки была недостаточно длинной), дунул ветер, забрался под сарафаны, сверкнула вдалеке зарница, но дождя не воспоследовало. Давешний молодой человек в очках, типичный такой интеллигент, каких мало, всё так же сидел на бортике, вглядываясь в небо.

— Он в прошлый раз левее сидел. То есть правее,— сказала Юля.— Ближе к тиру.

— Ага,— кивнула Алсу, исподволь глядя на молодого человека, который ей понравился: тонкие черты лица и красивые руки. Ей захотелось даже стать чуточку стройнее и выше, и она пожалела, что обула удобные шлёпанцы вместо красивых босоножек на каблуке.

Впрочем, молодой человек и без того проводил их внимательным взглядом с полуулыбкой.

На третьем рейсе они, пошептавшись, решили познакомиться с ним экспромтом, отметив, что он снова переместился. На вопрос о том, сколько уже времени, он ответил, не глядя на часы. А на вопрос, не найдётся ли у него сигарет (обе не курили, но ничего больше не придумывалось), он сказал, что не курит, а если они просто хотят познакомиться, то он совсем не против. Юля и Алсу рассмеялись, чтобы не показать смущения, после чего разговор завязался сам собой. Минут пятнадцать или двадцать они обсуждали всё, что видели вокруг, таяли от его ненавязчивых и метких комплиментов, на которые он оказался большим мастером.

Алсу набралась храбрости и спросила, почему он всё время перемещается по бортику: на одном месте не нравится? Молодой человек совершенно серьёзно сказал, что не хочет рассказывать, потому что они всё равно не поверят. После нескольких минут уговоров он всё же согласился, помолчал, а потом сказал, что в этом месте очень хорошо ловятся сигналы из космоса. (В этом месте девушки переглянулись и неуверенно улыбнулись.) Он пояснил, что не шутит, и вот уже вторую неделю приходит сюда и пытается найти точку, где сигналы слышны отчётливее всего. Вот сейчас вроде бы нашёл, но вокруг слишком шумно.

После этого признания разговор расклеился. Девушки совсем потеряли вдохновение, снова переглянулись, а потом стали прощаться: поблагодарили его за интересную беседу (он вежливо улыбнулся) и, отойдя на несколько шагов, одновременно вздохнули с облегчением.

— Странный он,— молвила Юля.— Но симпатичный.

— Ага,— согласилась Алсу.— Но странный. Но очень симпатичный.

Обе вздохнули снова одновременно, правда, уже с оттенком сожаления.

И где-то в следующую секунду небо пронзила вспышка, музыка на доли мгновения смолкла, свет прожекторов стыдливо пригас в полной тишине, и девушки, как по команде, оглянулись.

Молодой человек стоял, внимательно смотря на небо. По направлению к нему с неба спускалась ярко-чёрная блестящая летающая тарелка. Она замерла рядом с ним в полуметре от асфальта набережной, молодой человек в очках дождался, пока распахнётся люк, забрался внутрь, словно бы каждый день делал это. Люк захлопнулся с шипением, и тарелка мгновенно поднялась и растаяла в небе.

Всё это заняло доли секунды. После этого всё ожило: вспыхнули огни, загремела в том же ритме музыка с обилием ударных. Девушки смотрели друг на друга с букетами эмоций в глазах и чувствовали себя невероятно обделёнными. До слёз.

Самое же странное, что вокруг никто словно бы и не заметил всего этого. Люди танцевали, смуглые ребята суетились с шашлыками, вовсю шла торговля мороженым и стрельба в тире, музыка поглощала всех… Алсу и Юля медленно шли по набережной и рассуждали, что, вероятно, это им всё показалось.

— Это всё теоретическая грамматика виновата,— убеждённо сказала Юля.

— Ага,— подтвердила Алсу рассеянно. Она предавалась мечтам.