Скворцовая площадь — 14 октября 2008

Сказка о Чисти

t/tale-1-.jpg

Предисловие

Про нечисть уже написано столько сказок, что Чисть справедливо чувствует себя ущемлённой и обделённой. Так что эта сказка будет о Чисти.

 

Словие

В одном стародревнем пряничном королевстве жил-был домовичок Игнатий.

Никто не знал, что его зовут Игнатий. Все звали его то Боря, потому что он очень любил борщ, то Миша, потому что он мешал всем, но имя своё он хранил в секрете. Секретом назвалась маленькая коробочка, обитая изнутри бархатом, а снаружи берестой. В секрете он держал всё, что было дорого его беспокойной душе: своё имя, перстень Ненасытных Амазонок, который он стащил у них, пока они угощали его чаем с малиновым вареньем, хранил он там книгу шумерских сказок (и шумерско-русский словарик), складную пещеру и фонарик, не требующий подзарядки. С этим багажом он отправился однажды в соседнее Сонное царство, в город Мухинск.

 

В Мухинске его ждала фея по имени Карамелла. Она писала ему по вечерам ласковые письма, которые начинались словами: «Сладкий мой»! Сундучок-секрет для пачки этих писем был весьма мал. Для пачки писем Игнатию пришлось нанять две повозки и четырёх пегасов. Теперь уже совсем можно было отправляться в путь.

 

Дорога весело вилась между земляничными холмами. Пегасы распевали песни на провансальском наречии и задорно кувыркались, едва не опрокидывая повозки, Игнатий подпрыгивал на кочках, сидя на ворохе писем, а на плечи ему садились колибри и щебетали что-то игривое. Домовичок заразительно смеялся в бороду, всплёскивал руками, потом отклеивал бутафорскую бороду и ложился прикорнуть под персиковыми деревьями.

 

Долго ли, коротко ли, узко ли, широко ли, синхронно ли или дискретно, но приближался его обоз к Мухинску. Карамелла совсем перестала спать, есть, пить, шить, печь, мыть и петь, села на диету, убрала подальше все конфеты, начала пропадать в Соляриуме солнечном да по бутикам заморским, чтобы встретить Игнатьюшку своего в неописуемой красоте. И надо же было случиться такому, чтобы через Мухинск проездом молодецким да поездом транссибирским проезжал Илья Соловеевич Кащеев-Муромско-Разбойкин, проказник известный, профессиональный и в обольстительных делах искушённый. А Карамеллочка, как на грех, из Соляриума возвращалась в тунике своей алым пылающей.

 

Как увидел Илья тьма-Соловеевич Карамеллочку, застыл, сердяжечка, закоченел весь аж от внимательности, дышать забыл, моргать перестал и лучше бы вкопанным был, чем то, что с ним стало. Потому что если вы думали, что он украсть её собирался, то вы правы, конечно, но не смог. Не вышло. Ослепила она его своей красотой — на время, конечно. Пока домой дошла, он как раз и прозрел, понял, что всё бренно и ушёл в монастырь. Женский.

 

Покушалися на сиятельную красоту девушки также Дракон Горынович Змеевиков, братья Богатырёвы числом 33 персоны, Пушкин Александр Васильевич (однофамилец, надо полагать), дядька Черномозг, Александр Мастодонтский и некто Юлий Брутович Бесфамильный. Все они ушли с миром, блаженно улыбаясь, но ничего не достигнув. Карамелла ждала единственного. Выходила каждое утро на дорогу, увитую сиреневым плющом и уложенную жёлтым кирпичом с загадочной искрой, гуляла до потери солнца и ждала.

 

Но долго сказка сказывается, а быстро колёса вертятся, и вот уже поздно ночью пегасы, запряжённые повозками со скарбом и Игнатием, важно рассекали ночные улицы Мухинска. А сказать надобно, что Карамеллочка по ночам превращалась в беломраморную статую и остывала на прохладе леденцовых ветерков в городском саду под звуки несмолкающего джаза, в позе Венеры Рафаэлевой. За сим занятием и застал её Игнатий, долго и с нежностью вглядывавшийся с полуночи до первых петухов в ангельское лицо статуи, так напоминавшее ему усладу души его. На рассвете же сморил его сон, а ещё час спустя настало утро, свежесть и прохлада окатили нежностью дорожки сада и искупали в росе листву деревьев.

 

Заждавшаяся Карамелла подхватила крошечного домовичка в красном кафтане на руки, усадила его на взрезвившегося пегаса, сама оседлала второго, и поскакали они пельмени есть, апельсиновый сок пить, миром жить, добра наживать, в гости захаживать и вообще жизнь образцовую вести.

 

Послесловие

И всё у них было ещё очень долго хорошо. Иначе зачем бы мне писать всю эту сказку?

 

В ночь с 12 на 14 октября 2008

Автор иллюстрации — Виктория Митина