Скворцовая площадь — 2006

Записки разных веков

1.

 

Омир имел обыкновение с утра пораньше идти на берег к морю, садиться в укромном месте, где были навалены камни, и писать там стихи до завтрака. Завтрак он иногда пропускал, потому что в доме еда водилась редко. Писать тоже было не на чем, и Омиру все стихи приходилось запоминать наизусть: очень тренировало память.

Утром в один из последних дней лета Омир, не изменяя себе, отправился на берег, устроился в груде камней так, чтобы его не было видно, а сам он мог видеть все окрестности, и принялся сочинять. Сочинять он мог сколько угодно: за сочинительство ему ничего не делали. Били за правду, и чем правдивее он был, тем больнее били. Сегодня на ум шло эпическое о рождении богов, правда, с уклоном в лирику, и даже складно получалось.

Шумели волны, выл ветер, Омир негромко напевал свежесочинённые стихи себе под нос, закрыв глаза, а когда открыл, то резко прекратил петь.

Из морской пены выходила обнажённая девушка.

— Чтоб я ослеп,— тихо проговорил Омир.— В старости, конечно.

Он просидел на берегу около часа и мог поклясться, что девушка не заходила в воду. Оставалось предположить самое… Полный текст

Сны жареного богомола

1.

Я затушил остатки костра.

— А где Карранча? — спросил я.

Фильдф попыхтел, немного покраснел и, наконец, чуть слышно произнёс:

— Съел.

Я тоже немного помолчал.

— Целиком?

— Да. Он кисленький…

— Очень смешно.

— Да я серьёзно! — сказал Фильдф.

— Угу.

Я вскочил на ноги, сморщился от боли — ноги затекли совсем. Размялся немного и зашагал к лесу. Кажется, Карранчу я не видел с прошлой стоянки. А прошлая стоянка была на седьмой жёлтой поляне. и вправду съел Карранчу, то дойдём мы с Фильдфом в лучшем случае вдвоём. В худшем — он один. Правда, я, по его признанию, слишком худой, а худые кислыми не бывают. Не знаю, не знаю. Я, когда есть сильно хочется, не сильно гляжу на то, что ем.

— Игорь, а, Игорь… — Фильдф тяжело плёлся следом. Земля от этого прогибалась, и я прикрикнул на него:

— Отойди хотя бы метров на сто!

Он послушно отстал, подождал, пока между нами образуется ровно сто метров, и зашагал снова. Я отвёл глаза от звенящего счётчика и покачал головой.

Через несколько минут я увидел Карранчу. Точнее…

Я повернулся к Фильдфу.

— Слушай, ты… Я готов поверить, что ты его съел. Почти… Полный текст